Эмиссар Его Величества

30.08.2023

Посыльный от атисса Кробонеума прибежал на закате, получил свой законный медяк и умчался назад, довольный собой. Грузовой состав с одним лишним вагоном ждал меня до полуночи, но я предпочла выдвинуться немедленно и не прогадала: на поиски нужного тупика ушла прорва времени. Паровоз с углем, разумеется, не должен был проезжать через вокзал с пассажирскими платформами: моей целью было выбраться из столицы незаметно, а не со всеми удобствами вроде золотых залов ожидания с бесплатным вином из Даранса. Но поиски это, увы, не облегчало.

Прицепить к паровозу пассажирский вагон, не привлекая внимания, уж точно не вышло бы. Атисс Кробонеум выделил крытый грузовой – это чувствовалось, хотя о комфорте седьмого эмиссара Его Величества хозяин железных дорог позаботился, как сумел. Широкие полотнища разделяли вагон на зоны; две из них пришлось объединить из-за багажа, но оставшихся вполне хватило, чтобы разместить слуг и устроиться самой.

Увы, от запахов это не спасало. К концу поездки весь мой багаж обещал пропитаться насыщенным ароматом машинного масла и каких-то химикатов, для перевозки которых, по всей видимости, до сих пор и использовали этот вагон. Никакие благовония не смогли бы перебить этот запах, так что я попросту приказала и не пытаться. Сквозь двери для погрузки пробирался ветерок, усиливающийся, когда паровоз брал разгон, – этого вполне хватало, чтобы не сходить с ума от головной боли.

Правда, так я думала ровно до тех пор, пока мое исполнительное Лихо не поинтересовалось, куда следует поставить кофры с неразобранной корреспонденцией и как быть с подносами: столиков в грузовом вагоне, разумеется, не было, а ветерок так фривольно играл с полотнищами, что попытка сжечь письмо могла обернуться катастрофой.

Искушение послать все к ракшасам в пасть и выспаться было слишком велико. Я с предвкушением покосилась на гнездо из подушек и простыней, которое организовали для меня в самом темном и уединенном углу вагона. Паровоз ещё только набирал скорость, колеса ритмично отсчитывали стыки рельсов, и пол под ногами мерно покачивался – я обожала спать в движущемся транспорте, но, конечно же, именно в этот момент мощный запах машинного масла разбавил настойчивый аромат лаванды. Над одним из подносов клубилось сиреневое облачко.

– Давай его сюда, – со вздохом велела я, едва разглядев восковую печать на письме. – Придави кофрами концы вот этого полотнища, чтобы не вздымались от ветра, и поставь подносы посередине между спальным местом и полотном.

Лихо с готовностью кивнул и подхватил сразу оба кофра. Кажется, ему было тяжеловато, но мысли о том, чтобы перетаскивать их по одному, он не допускал.

Я задумчиво покосилась на его напряжённую спину, покачала головой, но ничего не сказала – только демонстративно растянулась на подушках, прежде чем сломать печать на конверте.

Писала Ула.

«Дорогая Ликса,

все, что я получила от тарра Эрна Рэдри, – это благодарности за рекомендацию. Судя по количеству клякс в твоём предыдущем письме, это было единственное, что тарр написал за все время пребывания в особняке Гроумвелл. Догадываюсь почему: юноше не помешает запомнить, чем отличается понятие «едим на паровозе» от «едем на паровозе».

(Впрочем, уверена, что вы успешно совмещаете).

Приношу свои извинения за недостаток подготовки. Я должна была проследить за обучением тарра, прежде чем посылать его к тебе. Но за что я могу поручиться, так это за его преданность и верность своему слову. Если тарр Эрн Рэдри пообещал Его Величеству, что будет молчать, то никаких писем не пришлет даже домой. Разумеется, я сообщу тебе, если окажусь не права на его счёт, но сейчас, признаться, меня занимает другое.

Его Величество отправил моего дорогого мужа с конфиденциальным письмом в Даранс, а атиссу Ниобию – в Вагради. В особняке Тхалиумов тоже проводят какие-то приготовления, и ты покидаешь Назаварру. Что происходит?

С любовью,

атисса Примула Оули,

ужасно страдающая от любопытства.

P.S. Следует ли адресовать свои письма и твоим кляксам? Такая настойчивость, как у них, определенно должна быть вознаграждена».

Я фыркнула и потянулась было за бумагой, но потом нахмурилась и бросила письмо на поднос для уничтожения секретной переписки. Полыхнуло, и вагон в считанные секунды наполнился запахом горелого – даже настырное амбре машинного масла наконец-то отступило.