Эмпирей. Десятое небо

Глава 1. Профессор, ассасин и Ногицунэ

Тишина. Тишина, которая постепенно отступала под гнётом звуков, издаваемых поездом, несущегося к новым берегам. И эти лёгкие покачивания, будто тебя пытаются убаюкать… Открыв глаза, девушка устало вздохнула, про себя сокрушаясь неумению спать в транспорте. «Стоило, пожалуй, выбрать самолёт», - проворчал внутренний голос. Но полёт не занял бы и часа, а Амелии хотелось поразмыслить, вглядываясь в проплывающие мимо бесконечные виды за окном. Почти октябрь - в свои права вступала золотая осень, и мир вокруг понемногу начинал вновь преображаться. Подумать же и впрямь было о чём. Девушка даже не могла выделить что-то наиболее выдающееся: то, что произошло в Нью-Йорке, или новый университет – всё имело смысл и вес. И если произошедшее с Крэйгом было боле менее ясно, хоть и оставляло немало вопросов и тревог, то вот жизнь в Вернэоле(так университет называли между собой студенты) представлялась весьма туманно. Знала об этом месте Амелия почти всё, учитывая то, как сильно она мечтала попасть туда, но одно дело просто знать, и совсем другое, наконец, ощутить на деле. В довесок чета Джефферсонов пока еще не знали о том, что их двадцатидвухлетняя дочурка оставила специальность, которую почти два года изучала в Нью-Йорке, ради другой, разительно отличающейся от прежней. «Ну какой из меня юрист, пап», - мысленно обратилась Амелия к отцу – успешному адвокату и правозащитнику. Уильям Джефферсон был принципиальным реалистом, а вот его дочь, напротив, мечтательна и имела сильную тягу к прекрасному. «Тоже мне, нежная фиалочка», - усмехнулась про себя Амелия. Как бы то ни было, но жизнь уже сменила курс и неслась по нему со скоростью поезда.

Пока девушка предавалась размышлениям, погода за окном начала меняться. Сгустились тучи, и вскоре полил дождь, с каждой секундой становившийся сильнее. Живописные пейзажи лесов и полей скрылись за стеной ливня. Даже когда поезд остановился, удавалось различить только контуры станции. Вагон начал заполняться. Кресло Амелии было одним из двух в ряду, развернутого «лицом» к другому ряду – механизм поворота заклинило. Посему, наблюдая за прибывающими пассажирами, девушка, лелея уединение, надеялась, что соседей у нее и впредь не возникнет. Но у судьбы были свои соображения на этот счёт. Оглушительно чихая, к креслу напротив подошёл пожилой низенький мужчина в темно-зеленом пальто и короткополой черной шляпке-котелке.  
- Прошу прощения за м-мой… мой… - не успел он проговорить, как снова чихнул в огромный носовой платок, а затем с британским акцентом недовольно проворчал: – Ох, будь неладна эта простуда! Прошу прощения за неудобство.
- Ничего страшного. Поправляйтесь, - доброжелательно ответила Амелия.

Вскоре поезд тронулся, продолжив свой путь. Сняв пальто и шляпу, новоиспеченный сосед сел в кресло у прохода и, поправив очки на переносице, извлек из небольшой сумки книгу. «Содом и Гоморра. Марсель Пруст», - значилось на обложке. «Интеллигент с ног до головы», - мысленно отметила Амелия, незаметно рассматривая соседа. Мужчина и впрямь внешне почему-то производил впечатление начитанного и эрудированного человека. Одетый в твидовый старый, но хорошо сохранившийся костюм-тройку, с карманными часами, выглядывающими из-под пиджака, седые волосы, зачесанные назад, и поистине роскошные бородка и усы достойные самого Пуаро, - сосед безо всякого труда являл собой мудрого профессора, что по будням читает студентам умные лекции, а по выходным дома у камина зачитывается трудами выдающихся литераторов.

- Ну и погодка, не правда ли? – посмотрев в окно, заметил мужчина. - Льёт так, что впору новое море открывать!

- Да, наверное, - согласилась Амелия.
- Дорогая Маргарет сейчас, наверняка, сетовала бы на мое безрассудство, - грустно улыбнулся «профессор». - «Ни сапог, ни зонта», - ворчала бы она. Ах, дорогая Мегги. Как же мне тебя не хватает, - взгляд серых глаз мужчины вмиг потускнел.
Не говоря больше ни слова, он посмотрел через окно куда-то вдаль и тяжело вздохнул. При этом Амелия заметила, как «профессор» сжал книгу так, что костяшки пальцев побелели.
- У вас что-то случилось? – решила спросить она.
- Недуг, - вполголоса произнес мужчина, покачав головой. - Лёгкой пташкой упорхнула моя Маргарет. Два месяца назад.
- Извините. Мои соболезнования.

- Жизнь есть жизнь, - изрек попутчик. - «Жизнь лучше прожить в мечтах, чем в действительности», - как говорил Пруст. Отчасти, думается мне, он был прав. К слову, вы знакомы с его трудами?
- Не довелось, к сожалению.
«Профессор» явно ожидал другого ответа потому, как снова покачал головой, но, посмотрев на книгу в руках, просиял и улыбнулся:
- «Под сенью девушек в цвету», «Беглянка»… Ах, до чего удивительно! – восторженно сказал он. - Вы должны это прочесть.

- Конечно. При случае, - кивнула Амелия.

Она уже пожалела, что поддержала разговор, и надеялась было, что сосед заинтересуется книгой, но не тут-то было.

- А вы мне нравитесь. Редко в наше время встретишь кого-то среди молодёжи, столь же заинтересованного в стоящей литературе, - с искренним недовольством проговорил «профессор». - Я было даже отчаялся.  
- «О времена! О нравы!» - пожав плечами, ответила Джефферсон.

- Воистину! – согласился сосед. - Моё имя Клавдий Уитакер, - представился он и в знак почтения кивнул.
- Приятно познакомиться. Эм... Майя. Вебер, – без предварительного фильтрования выдала Амелия, представившись именем и девичьей фамилией мамы.