Эмпирей. Десятое небо

Глава 2. От случайности до закономерности...

Тик-так, тик-так, тик-так… Время - мера длительности, особая составляющая бытия, виртуозный испытатель терпения и нервов на прочность. О чём-то из этого задумываются физики и философы, выдающиеся умы планеты, а что-то иное настигает мысли миллионов людей ежедневно, ежечасно. Когда сидишь в очереди в больнице, когда стоишь в автомобильной пробке или когда, сгорая от нетерпения, ожидаешь встречи в назначенный час. Вариантов, на самом деле, хватает, ведь чем больше задумываешься о времени, тем медленнее оно идёт. Разумеется, это нам всего лишь кажется, но попробуйте переубедить разум в тот момент, когда, в очередной раз взглянув на циферблат, вы не заметите хотя бы малейшего сдвига. И так минуты длятся вечно. Добавьте львиную долю тишины, не менее успешно давящую на нервы и вот – под крышкой уже начинает закипать.

В который раз посмотрев на часы, Амелия сердито поджала губы и плавно выдохнула для успокоения в надежде, что её терпение закончится не раньше, чем откроется дверь напротив. Выйти из себя – роскошь сомнительная, потому как ничего хорошего обычно из этого не происходит. Кроме, разве что, попытки выпустить пар. Но и место отнюдь не подходящее для выходок – приёмная декана, чья кабинетная дверь за пару часов не соизволила даже шелохнуться, не то что открыться. Ко всему прочему в приёмной стояла такая тишина, что тиканье часов, висевших над заветной дверью, раздавалось сродни ударам в гонг. Помощница декана, она же секретарша, сидела за своим столом у окна и что-то печатала на компьютере. Причем умудрялась делать это абсолютно бесшумно. На девушку, одиноко сидевшую в ожидании, она не обращала никакого внимания, лишь два часа назад, когда Амелия только пришла, кивнула ей и оповестила декана о визите. Снова посмотрев на часы, Амелия поднялась на ноги и, разминая мышцы, начала мерить приёмную шагами. Она уже перепробовала разные способы досуга: смартфон от интенсивного интернет-сёрфинга, разрядившись, отказался развлекать спустя час после прихода, игра в слова и на запоминание быстро себя исчерпали, как и попытка тихо цокать в такт часам. «Может, предложить поставить здесь книжную полку?» - подумала девушка и, вновь посмотрев на часы, занервничала. Через двадцать минут должна начаться лекция, пропускать которую абсолютно недопустимо, но и уйти тоже нельзя. Амелия хотела было обратиться к секретарше с просьбой отложить встречу, как вдруг та, взглянув на неё, улыбнулась и указала на дверь кабинета:
- Входите, пожалуйста, - произнесла она.
«Боже, наконец-то!» - шумно выдохнув, студентка, поправив сумку на плече, прошла к двери и, открыв, вошла. В кабинете царила та же тишина, только с поправкой на повисшую напряженность в воздухе. Помимо декана в комнате находилась женщина лет пятидесяти, облачённая в черный балахон. Коричневые с проседью волосы у неё были убраны в высокую прическу, а на ушах висели тяжелые золотые серьги. Она, скрепив руки перед собой в замок, стояла возле кресла декана, что-то увлечённо пишущего на листке бумаги, и бесстрастно смотрела вперёд. Вид у женщины в целом был такой, будто она только что вернулась с похорон и ещё не отошла от шока.

- Я ведь ничего не натворила, - неуверенно прошептала себе под нос Амелия, лихорадочно пролистывая в памяти событиях последних дней. «Да всего неделя прошла» - фыркнул внутренний голос.

- Ох-ох-ох, - сокрушенно произнес вдруг декан и, отложив листок в сторону, посмотрел на студентку.
Амелия встречалась с ним сегодня во второй раз за всё время. Декан Джеймс Ливингстон был невысокого роста, рыжеволосым, с гладко выбритыми лицом, усыпанном веснушками, и ярко-зелеными глазами. Одевался преимущественно в клетчатые костюмы с неизменным красным галстуком-бабочкой, служившим ему чуть ли не визитной карточкой. При всём внешнем своеобразии он с первых минут общения внушал к себе уважение у окружающих. В первую встречу декан показался Амелии общительным и интересным человеком, со страстью относящимся к искусству. Обоев в его кабинете не было, потому что каждый сантиметр занямали картины, различные репродукции и афиши выставок. Студенты декана любили, как и преподаватели, за исключением главы юридического факультета, мистера Коллинза, с которым на почве разногласий регулярно возникали жаркие споры. Несколько дней назад, при знакомстве со студенткой, мистер Ливингстон был спокоен и жизнерадостен, но сегодня на его лице, ровно напротив, отражались раздражение и недовольство.
- Это точно? – строго спросил он.
- Я вам уже говорила, - ответила женщина в чёрном. – Они не могут решить эту проблему, поэтому предложили такой выход. Лично я против. Эта квартира не предназначается для студентов. Она для преподавателей, которые не хотят тратить время на дорогу до кампуса.
- Миссис Зотель… - возразил было декан.
- Фрау, - перебив, настойчиво поправила женщина.
- Фрау Зотель, я всё еще не понимаю, чего вы от меня ждёте, - со вздохом произнес мистер Ливингстон. – Домом факультета занимается заведующим им. И это не я.
- Я надеялась, что вы как-то повлияете на весь этот балаган! – искренне возмутилась собеседница. – Обычные студенты не могут жить в преподавательской квартире Дома Конверс! Да еще и разнополые. Это табу!
- Ох, табу или нет – разницы никакой, если руководство приняло решение и поставило на этом точку, - отмахнулся декан. – Спорьте или не спорьте – итог будет тем же. «Это не суд. Здесь вам не будет апелляций!» - как говорит зануда-Коллинз.
Женщина хотела было снова возразить, но умолкла, принимая правоту его слов. С гордым видом поправив причёску, она громко хмыкнула и вышла из кабинета. Цокнув языком, декан Ливингстон снова что-то написал на листке и, приветливо улыбнувшись, протянул его вперёд.
- Возьмите это, - сказал он Амелии. – Следуйте указаниям, которые я написал.
- «Не дразни чёрта»? – с удивлением вслух прочла девушка один из пунктов.
- Фрау Зотель заведует Конверсом, - пояснил декан. – Если вы что-то натворите, пусть даже пустячок, постарайтесь сделать так, чтобы она об этом никогда не узнала.
- Я не понимаю, - недоуменно переводя взгляд с листка на декана, проговорила Амелия.
- Я тоже, - почесав затылок, с досадой признался мужчина. – Но сейчас вам нужно посетить оставшуюся на сегодня лекцию, а потом, вернувшись в свою комнату, собрать вещи и отправиться с ними в Конверс. Карту я тоже нарисовал, —чуть ли не с гордостью сказал он.
- Почему? – обеспокоенно спросила студентка. – Что случилось? Я как-то провинилась?
Мистер Ливингстон вышел из-за стола и, обойдя его, присел на край столешницы.
- Нет-нет. Вы ни в чём не виноваты, - улыбнулся он, но, заметив нешуточное волнение на лице девушки, вздохнул: – Давайте так поступим: я расскажу, что знаю, а вы будете молчать о том, что услышали. Хорошо? – в ответ девушка уверенно кивнула. – Несколько дней назад в системе произошёл какой-то сбой. Непонятно по какой причине. Последствия сбоя – сущий пустяк: где-то сайт немного тормозит, где-то архивы малость перепутались. Но особой неприятностью стало то, что система «переселила» вас в другую комнату. Помимо вас, таких «переселенцев» оказалось немного, человек пять. Сайты и архивы – всё восстановили, а вот данные общежитий не могут. Либо всё остаётся как есть, либо придётся восстанавливать систему с самого начала, а это займёт очень много времени, потому что информации навалом. Начнутся беспорядки в работе университета. Вот руководство и решило принять всё как факт, и всех переселить согласно изменениям.
- Я-ясно, - пораженно пробормотала Амелия, но тотчас пришла в себя. – Это об этом говорила та женщина?
- Да, - кивнул декан. – Фрау Зотель. Как видите, она недовольна, потому вас и кого-то еще переселили в квартиру её Дома, в которой обычно живут одинокие преподаватели. В момент сбоя квартира пустовала, и, можно сказать, что вам повезло в какой-то степени. Говорят, там весьма комфортно, - выражение лица декана стало серьезным. – Амелия, поймите правильно: я рассказал вам всё это, чтобы вы избрали правильную тактику. Вы с моего факультета, а я стараюсь заботиться о своих студентах. Не подведите меня, - девушка хотела было спросить о чём-то ещё, но декан указал на наручные часы: - Лекция у профессора Ханли. Советую не опаздывать. У него замечательнейшая память. До сих пор помнит, что я задолжал ему четвертак! Хотя уже восемь лет прошло.
- А почему не вернёте долг? – не удержалась от вопроса Амелия.
В ответ декан Ливингстон, прикрыв ладонью рот, подавил смешок.
- Мне интересно на сколько его памяти хватит. Не так давно даже поспорил сам с собой – перевалит срок за десять лет или нет.  
- До встречи, мистер Ливингстон, - вежливо кивнув, Амелия вышла из кабинета и снова просмотрела листок, врученный ей.
«Не дразни чёрта», - прочла она и усмехнулась: – «И он писал это, когда она стояла рядом? Вот удружил!»
Новость о переезде не расстраивала бы, если бы Амелия не знала, в чей именно Дом переезжает. Среди студентов чуть ли не легенды слагали о смотрительнице Дома Конверс, наградив её красноречивым прозвищем – Дракониха. Ещё будучи в Нью-Йорке, Амелия общалась посредством Интернета с местной студенткой, которая и поведала об особенно ярких персонажах Вернэоле, но несомненной звездой этого хит-парада являлась именно Дракониха.
- Фрау Зотель, - вслух вспомнила имя Амелия и грустно улыбнулась. – Становится всё интереснее и интереснее.
Посмотрев на часы, девушка с ужасом осознала, что до лекции оставалось менее десяти минут. Не помня себя, студентка побежала к выходу из главного корпуса. В ушах свистел ветер, но бесконечные коридоры почему-то никак не заканчивались. Вскоре, в конце одного из них, она увидела необходимую дверь, из-за приоткрытой створы которой забил свет. Толкнув её, Джефферсон неожиданно почувствовала, как дверь обо что-то гулко ударилась с другой стороны. Выйдя, Амелия увидела перед собой высокую блондинку, державшую в одной руке стаканчик с кофе, а в другой книгу по медицине.
- Извини, я не хотела. Очень спешила, — с сожалением произнесла Амелия.
Вместо ответа светловолосая девушка посмотрела вниз, на свои туфли. С них, с красных, как только распустившийся мак, стекали на мрамор капли светло-коричневого кофе.
- Валентино сочетается с дорогим вином, но никак не с обычным утренним латте, - подняв голову, заявила блондинка, зло сверкая серыми, похожими на пасмурное небо, глазами.
Глядя на неё, Амелия подумала, что если и существуют какие-то извечные стандарты красоты, то эта особа точно могла быть их эталоном. Стройная, изящная фигура, подчёркнутая элегантным белым в темную полоску жакетом и черными узкими брюками, длинные золотистые волосы, слегка взлохмаченные, тянулись до самой талии, а плавные черты лица могли бы стать прообразом шедевра скульптура. В её внешности всё было идеально и гармонично настолько, что даже маленькая родинка на щеке представлялась неотъемлемой частью всего образа.
- Ну и? – нетерпеливо бросила блондинка, тряхнув волосами. – Я услышу что-то, помимо извинения?
- Могу принести ещё одно, - предложила Амелия. – Не думаю, что мой кошелёк потянет извинения в виде новых туфель от Валентино, если ты об этом.
- Тогда решим иначе, - натянуто улыбнулась девушка.