Эн. В поисках таланта

Глава 30

Когда ждёшь чего-то, время тянется неимоверно долго, с той самой безнадежной вялостью. Тем более, что вялость щедро подпитывалась физической слабостью. Знахарка, поддавшись усталости, прикрыла глаза и уснула беспокойным сном. Ресницы немного подрагивали, как будто бы она вот-вот очнётся ото сна. Очень бледная, черты лица заострились, осунулись. Руки, кажется, совсем прозрачными стали. Как у Эн, когда она металась тенью по Нижнему миру.

Мангуш выглядел не лучше, хотя, конечно, для человека, отошедшего от границы с Безмирьем буквально несколько дней назад, довольно сносно, раз успел и силой помериться со стражами их заточения. Не спал, и Эн, вспомнив о рукописях своего неожиданного наставника, решила уточнить:

- Мангуш, ты единственный наследник клана?

Тот в ответ удивлённо приподнял брови. Для нескладной фигуры, которую он, каким-то образом, поддерживал, как и все нелюди клана Дию Пэрие, чтобы оставаться в человеческом облике, такая реакция на лице выглядела комично. Брови ушли вверх, а других изменений не последовало: никаких мимических морщин, округленных глаз, вытянутых черт. Серьезное, сосредоточенное лицо, и где-то там высоко на лбу брови. Но обстоятельства не располагали к веселью.

- Да, единственный.

- И что было стало бы с кланом, если бы ты ушел в Безмирье?

Он задумчиво откинулся на стену, рядом с которой сидел прямо на пыльном полу, и спустя некоторое время произнес:

- В нашем клане Дию Пэрие всегда правит мудрейший. Тот, кто обладает и крепким умом, и хитростью, и гибкостью. Может не только справляться с делами клана, управлять его воинами, но и возвеличить клан среди остальных. Стяжать богатства. Когда в клане все уверенно смотрят в будущее, никто не будет бороться за место Верховного. И отец по праву занимает это место. Ни у кого не возникнет даже мысли оспорить его власть, пока он сам не захочет передать дела наследнику. Не обязательно по крови. Хотя за последние столетия всегда власть Верховного переходила от отца к сыну. Только исторические хроники хранят почти легенды о другом наследовании.

- То есть погибни ты, Верховный вполне может передать клан любому другому?

- Тому из клана, кто будет достоин. И это слово будет нерушимо, так как сказано мудрейшим.

- Ногай может быть желает стать достойным места Верховного? Поэтому тебя хотел устранить, как соперника?

— Это единственно возможное. С Ногаем у нас нет вражды. Не было.

- А с отцом? - Эн внимательно посмотрела на Мангуша. Теперь его брови оставались на своем положенном для человеческого лица месте. Не удивился вопросу. Не возмутился. Только раздумывая глядел прямо перед собой.

- Отец в последнее время желает все больше и больше, вопреки разуму. Соглашается на любые сделки, что могли бы принести богатство. Даже если они грозят разногласиями с другими кланами или с Советом. Ненасытная жажда. Воины его поддерживают, потому что получают свою огромную долю. Кто-то задумывается, но не ропщут. Не бывало такого, чтобы Верховный был неправ.

- И ты, разумеется, пришел к Бастию, поговорил по душам, но он, не внемля твоим словам, продолжил в том же духе, и вскоре, совсем негаданно, Ногай решил действовать...

Мангуш не ответил, нахмурился. Брови эти...

Неожиданно ветви, что плотной стеной закрывали проход, начали расплетаться, расходиться в стороны, извиваясь и втягиваясь в древесную плоть. Как только выход был освобождён, на пороге появилась капитан Лин.

Не то, чтобы Эн почувствовала разочарование, когда увидела девушку, вместо кое-кого другого, но она не могла не заметить в себе несвойственное ей ранее, не считая насильно внушаемого каффом, желания увидеть Эда и какого-то волнительного предвкушения встречи, а после лёгкой грусти от того, что она откладывается. Это кафф влияет? Или она сама привязывается к Грандэссину, к его особенному обращению, к их внутренним переговорам, к ее вере в него, что он придет, спасет... Не стоит поддаваться этим странным чувствам. Им все равно придется расстаться, она не может оставаться в Нижнем мире, в мире Грандэссина.

Магнуш резко поднялся на ноги, пошатнулся, но, быстро взяв себя в руки, шагнул наперерез к капитану. Напряжённой фигурой, застывая, готовясь дать отпор без оружия, голыми руками. Знахарка тут же проснулась, а два верных друга подобрались, ближе встали к Эн на защиту.

- Я капитан Лин, - поспешила представиться девушка. - Личный отряд Грандэссина.

Слегка повернув голову к Эн, все ещё не доверяя гостю и не выпуская ее из вида, Мангуш ждал подтверждения от Эн.

- Да, все верно.

Мангуш немного ослабил плечи, но видно было, что его доверия нужно ещё заслужить.

- Грандэссин отправил меня забрать вас. Я была ближе других дознавателей. Отведу к нему. Сможете идти?

Она пробежалась пытливым взглядом по Эн и мимолётно по Знахарке и Мангушу. Что-то ей принесло успокоение, она коротко улыбнулась Эн. Переживала? Да в общем-то, не имеет значения, главное, что нашла их, высвободила. Эн с благодарностью улыбнулась в ответ.

С трудом поднявшись на ноги, делая первые неровные шаги, покачиваясь и пошатываясь, придерживая друг друга Знахарка и Эн отправились за капитаном Лин, Мангуш замыкал группу. Шурх на плече, Шыч в этот раз забрался частично на Знахарку, а новый знакомый (как же его зовут?) так и держал когти грифона своей темной массой, пресекая их нехорошие поступки вонзиться в кожу.

Продвигались медленно. Сказывались дни вынужденной диеты и ограничений. Эн не присматривалась к пути, уйдя в свои мысли в беспокойстве об Эде. Неожиданно. Не могло же с ним что-то случится, что он отправил вместо себя своего человека? Капитан Лин не улыбалась бы в таком случае же. Сразу было понятно, что она очень трепетно относится к Грандэссину. Как его верный соратник, конечно. Спросить не решилась, все-таки кто она и кто Грандэссин...

Блуждая бесконечными тоннелями, то вверх, то вниз, спотыкаясь о пушистые кочки, цепляясь за стены, достигли небольшого посещения. Попали как-то внезапно в комнатку. Вроде бы ещё мгновение назад были в полутемном тоннеле и вот уже круглая уютная комната с небольшой софой у стены, столиком с графиком и яствами, светочами-факелами, освещающими каждый уголок. Приятный, уже забытый уют, дающий наслаждение глазам и телу только своим чистым видом и порядком.