Эн. В поисках таланта

Глава 44

В Зале Совета кланов видимо давненько не бывало такого бурного и эмоционального заседания. Никто не остался равнодушен к повестке, брошенной словно кость, Ювхи. Казалось бы, и разговаривать не о чем. Довольно прозрачны, буквально на поверхности лежали мотивы и цели охотницы. Об этом же толковал отец Сая. Но одна мысль цеплялась за другую, одно предположение за другое опасение, новые сведения за старые, покрытые пылью, давно позабытые недовольства и претензии. Зал Совета гудел.

Одна Ювхи в этой неразберихе выглядела уверенно и расслабленно. Растянула губы в чарующей улыбке, азартный огонек сверкал в красивых глазах. Она неотрывно смотрела на Эссина, которого очень скоро втянули в дебаты. Грандэссин долго держался, откровенно игнорируя обращения к нему, как к главе Управления дознавателей, но и ему пришлось сдаться, переключить внимание на клубок под названием "запутанные дела Нижнего мира". Однако, не поднялся с места, не желая оставлять без присмотра Эн, от чего клубок из людей и теней качнулся из центра и не спеша перекатился ближе к Грандэссину, связывая его со всеми.

Продолжали ли следить за Ювхи? Да, искоса, нет-нет да бросали на нее короткие, но напряжённые взгляды то Сай, то Эд. Опасались ее действий, хотели предугадать, перехватить инициативу. Но она не двигалась, лениво выписывая пальчиком круги на подлокотнике, игриво подмигивала, стоило эссинам повернуться к ней.

Эн тоже поначалу наблюдала за охотницей, но путь к ней перекрыли несколько внушительных фигур и парочка размытых и колыхающихся теней из Дию Пэрие. И в какой-то один упущенный момент Ювхи внезапно перенесла свой интерес с первых двух людей клана Грифонов на Эн. Пристальный, с лёгким прищуром, сквозь любые преграды из спин, мебели и расстояния.

Придала ли Эн этому значение? Могла бы, если бы не шум, что, не переставая раздражал слух, отвлекал, не давал сосредоточиться на прочих деталях окружающего мира. А вот когда губы Эн тихо, но четко произнесли: "Дивиэ, кинжал!", ей стало не по себе. Ещё более ее возмутило то обстоятельство, что, обходя команды собственного разума, правая рука свободно поднялась и как ни в чем не бывало ухватила кинжал, который успел в мгновение вырасти из тягучего потока, стекающего из на глазах уменьшающейся фибулы.

Секунда. Резкий рывок всего тела поднял ее на ноги, а занесённая с клинком рука зарезала воздух тонким свистом и оставила на щеке Эссина косую тонкую линию, на которой тут же собрались темные капли и, соединяясь в ровну струйку, потекли вниз к подбородку.

Тишина. Вот что нужно было Залу Совета. Разом выключившая все голоса, шорохи, мысли. Разом обездвижившая всех, в ужасе отшатнувшихся от главной мизансцены, где задержались трое: Сай, неверующе разглядывающий кинжал Дивиэ с окрашенным его кровью кончиком лезвия, Эд, вскочивший вслед за Эн и перехвативший ее за талию, и Эн.

Что творилось в голове девушки от осознания произошедшего, не под силу разобраться даже ей самой. Взрыв эмоций и пустота. Пустота, в которой набатом гремели хлопки. Раз...два...три...

- Браво! - воскликнула с восторгом Ювхи после третьего хлопка в ладоши. - Вот это экспрессия! Потрясающе! Смотри-ка, как подействовало. Никто даже слово произнести не может. Мальчики, девочки, делать что-то будем? Вообще-то нападение на Эссина у вас тут прямо под носом. Грандэссин, не разочаровывайте народ Нижнего мира.

Эн закрыла глаза, пытаясь найти в себе единственный ответ. Как? Как такое могло случиться? Как она могла такое совершить? Сама. Собственной рукой. Собственным голосом. Ранила человека, к которому не испытывала в данный момент, да и в целом, никаких негативных чувств. А могла что? Отправить в Безмирье? Безумие какое-то. Даже спонтанными ее действия не назовешь, для которых должны существовать внутренние причины, эмоция, мысль, желание. Хоть что-то. А так, вроде бы она и в тоже время не она. Как будто разделилась Эн на две части: разум, что был вовлечён в разговоры Совета, и тело, что решило (а это ли не безумие, предполагать, что тело так может) жить своей жизнью. Либо разум раздвоился... В библиотеке Академии Эн встречала упоминания о безумных магах, от горя или по иным веским, но без сомнения трагичным переворотам в своей судьбе, семье, они теряли связь с реальностью, отстранялись от мира, уходили в себя. Однако, никто из них не был опасен, некоторые могли продолжать заниматься своими призваниями, используя таланты. Но тут же нет никаких трагических предпосылок. Ничего, чтобы объяснило. Разве, что помутнение рассудка, кратковременное и самоизлечившееся. Невероятно, но твёрже этой версии пока не находилось.

Кинжал Дивиэ исчез, возвращаясь в форму фибулы. За спиной кто-то вырос, ожидая приказа от своего главы. Дем оказался совсем близко, закрывая собой доступ к сестре. Она не хотела открывать глаза, не хотела увидеть ненависть, сожаления, осуждения, презрение в тех двух людях неродного ей мира, которые, Эн сейчас осознала это в полной мере, были ей уже не безразличны. Более всего, ей не хотелось видеть разочарование в глазах одного из них. Слышала, что он что-то пытается ей сказать по мыслеречи, но намеренно не разрешала себе прислушиваться к ней.

- Какая досадная неприятность! Верно, Эссин? - наслаждалась эффектом громогласного голоса в тишине охотница. - Был бы у этой милой девочки обычный кинжал, а то, вот ведь незадача, сам Дивиэ, щедро преподнесённый ей в награду за подвиги в Дию Пэрие. И все бы ничего, но не скрыться ведь теперь под личиной. Шрам не даст изменить истинное лицо. Как бы не вышло чего из этого. Мой вам совет - не покидайте границ клана, тут какая никакая, а защита.

Сай провел пальцами по царапине, задумчиво разглядывая следы крови на кончиках пальцев.

- Хороший совет, - наконец произнес он. - Своевременный. Мои овации, о прекрасная охотница!

- Да не стоит. Я и без того знаю, что совершенна.

- Эн, - позвал Грандэссин. Нельзя было разобрать по голосу его отношение к происходящему.

Эн не знала, что ей предпринять в данный момент. Про то, чтобы избежать ответственности, не могло быть и речи. Это совершенно точно. Она нанесла удар. Она покушалась на жизнь правителя. Зачем? Вопрос, разумеется, важный, но вторичный. Она виновна в преступлении, которое во всех мирах сурово наказывается.