Энцелада. Гиноид будущего

3. ИСКУССТВЕННЫЕ ЧУВСТВА. 

Первая эмоция

Марк так и не сомкнул глаз после рассказа Энцелады. Бессонная ночь прошла в раздумьях о судьбе этого необычного создания, о годах, наполненных страданиями и унижениями. История Энцелады, словно заноза, засела в его сознании, не давая покоя. Он ворочался с боку на бок, прокручивая в голове ее слова, пытаясь представить, каково это — быть выброшенным на помойку, как сломанная игрушка, быть лишенным достоинства и свободы.

В седьмом часу утра, измученный бессонницей, Марк поднялся с кровати. На кухне его ждал сюрприз — Энцелада уже готовила завтрак. Запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба разносился по квартире, создавая ощущение домашнего уюта. Этот простой, казалось бы, жест тронул Марка до глубины души. Он смотрел на Энцеладу, ее плавные, отточенные движения, и чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое, непонятное, но безусловно близкое к сочувствию и… даже нежности. Сложный путь, пройденный ею, внезапно стал ощущаться им почти физически, словно это была его собственная боль. Он осознал, что Энцелада для него больше не просто дорогостоящая игрушка, а нечто гораздо большее.

Выйдя из дома и направившись на работу, Марк продолжал размышлять над рассказом Энцелады. Мысли о ней, словно навязчивая мелодия, крутились в его голове. Возможно ли, чтобы гиноид, машина, созданная руками человека, испытывала настоящие чувства? Боль, страх, сострадание, любовь… Те самые эмоции, которые делают нас людьми. Он вспоминал моменты из жизни Энцелады, ее слова, интонации, и ловил себя на мысли, что в некоторых проявлениях она была даже более человечна, чем он сам. В нем зарождалось смутное подозрение, что грань между человеком и машиной, возможно, не такая уж и четкая, как ему всегда казалось.

По мере приближения к офису, мысли Марка становились все более тревожными. Он начал всерьез задумываться о реакции своих близких, когда они узнают о существовании Энцелады. Представить, как он объясняет бывшей жене и, главное, дочери, что живет с роботом, было невероятно сложно. Он прекрасно понимал, что это вызовет шквал вопросов, непонимания, возможно, даже осуждения. Эта мысль заставляла его нервничать, и он все больше убеждался в том, что этот разговор нужно отложить как можно дольше. Впервые за долгое время Марк почувствовал себя неуверенно и растерянно.

В офисе Марк чувствовал себя совершенно разбитым. Все валилось из рук, привычные задачи казались непосильными, а концентрация внимания упала до нуля. Цифры перед глазами расплывались, отчеты казались бессмысленным набором слов, а кофе, обычно бодривший его, сегодня не действовал. Он понимал, что с ним происходит что-то странное, но никак не мог взять себя в руки. Внутренний диалог с самим собой, вопросы о чувствах Энцелады, страх перед реакцией близких – всё это создавало в голове невообразимый хаос, мешая сосредоточиться на работе.

В офисе Марку становилось тяжелей сосредоточится на рабочих процессах. Неожиданно раздался звонок внутреннего телефона. Секретарь сухо сообщила, что его вызывает начальник. Марк, предчувствуя неприятный разговор, поплелся в кабинет руководителя.

— Марк, присаживайтесь, — начальник жестом указал на кресло напротив своего стола. Его голос был спокойным, но в глазах читалось явное недовольство. — Я просматривал ваши отчеты за последний месяц. И, честно говоря, я очень обеспокоен. Ваши аналитические показатели резко упали. С чем это связано?

Марк нервно сглотнул, пытаясь подобрать слова.

— Извините, — промямлил он, — у меня… некоторые личные проблемы.

— Личные проблемы? — начальник приподнял бровь. — Понимаю. Но, Марк, вы один из наших ведущих аналитиков. Компания рассчитывает на вас. И ваши… личные проблемы не должны сказываться на работе. Я надеюсь, вы сможете разобраться со своими… трудностями и вернуться к прежней эффективности. В противном случае… — начальник сделал многозначительную паузу, — нам придется принимать меры.

Марк молчал, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он понимал, что начальник прав, но как объяснить ему, что причина его проблем – гиноид, живущий у него дома, и связанные с этим переживания? Эта мысль казалась настолько абсурдной, что он даже не пытался ее озвучить.

— Я… я все исправлю, — выдавил он из себя, вставая со стула.

— Я на это очень рассчитываю, Марк, — сухо ответил начальник. — Можете идти.

Выходя из кабинета начальника, Марк чувствовал нарастающее негодование и внутреннюю тревогу. Негодование на несправедливость ситуации, на давление со стороны начальства, на собственную беспомощность. Тревога же была размытой, бесформенной, словно темное облако, нависшее над ним. Он никак не мог понять, что именно ее вызывает: то ли страх потерять работу, то ли непонимание собственных чувств к Энцеладе. Все эти мысли переплетались в клубок, который он никак не мог распутать.

По дороге домой, решив купить продуктов, Марк зашел в супермаркет. И тут, у стеллажей с йогуртами, он столкнулся со своей дочкой, Аней. Девочка, увидев отца, радостно взвизгнула и бросилась к нему.

— Папа! — Аня крепко обняла его за шею. — Привет!

— Привет, солнышко, — Марк нежно поцеловал ее в макушку. — Ты что тут делаешь? С мамой?

— Нет, — Аня кивнула отрицательно, — я за молоком пришла. А ты?

— Тоже продукты покупаю, — ответил Марк, стараясь говорить как можно более непринужденно.

— Пап, — Аня вдруг посмотрела на него своими большими, доверчивыми глазами, — а ты когда к нам приедешь? Мама говорит, ты занят.

Сердце Марка сжалось от боли. К нам. Это слово резануло его слух, как острый нож. К нам – это туда, где они раньше жили все вместе, счастливой семьей. Туда, где теперь его место скорей всего занято другим.

— Скоро приду, Анечка, — пробормотал он, — обещаю. У меня сейчас много работы.

— А ты на выходных придёшь? — не унималась Аня.

— Постараюсь, — уклончиво ответил Марк, чувствуя, как тревога с новой силой сжимает его грудь. Он понимал, что этот разговор неизбежен, и оттягивать его больше нет смысла.