Эндшпиль. Добро пожаловать во Тьму.

Глава 11. Точки над «i». Финал.

У каждой истории есть начало и конец.
У каждой истории есть канва, синапсис,
содержание, ключевые моменты, пролог
и эпилоги. И нет такой книги, в которой
при каждом новом прочтении не открывались
бы вещи, на которые раньше не обращал
внимания. Но у каждой книги есть своя
последняя страница, перевернув которую,
мы ставим книгу на полку.
Чтобы завтра открыть новую…
Everlasting Summer (Бесконечное лето)

      Ник плыл в тёмной пустоте, ему казалось, что он в утробе своей матери, ведь чувства были очень похожи — теплота и безопасность. Прошедшая жизнь казалась лишь сном, но вот именно что казалась — к радости и сожалению, она была реальностью. Следокопыты и аферы, «ночные горлодёры» и работа в полиции, Джуди и дети… всего не перечесть. Всё это было и прошло, развеялось, как утренний туман под палящими лучами солнца. Интересно, а где же Джуди и все те, кто ушёл раньше него?

— Они все здесь, в море душ, — голосом, полным переливами серебряных колокольчиков, ответила ему Тьма. — Кроме Джуди. Она получила покой.
— Что за «море душ»? — недоуменно задал вопрос Ник.
— Это души всех живых существ, собранные в одном месте, — начала свои объяснения Тьма. — Они находятся в бессознательном состоянии, не помня своего прошлого и ожидая нового рождения. Но их количество не конечно — оно растёт, ведь когда встречаются две души и обретают истинную любовь друг к другу, они рождают новые души. Но верно и обратное — если душа творит много зла по меркам живых существ из разных миров, в которых она обитала, то спустя многие жизни она развеивается в ничто и вновь становится частью меня. Этот круг перерождений бесконечен, но мне очень хочется, чтобы все жили в добре, ведь я создаю новые миры для света и тепла, а не для скорби и тьмы сердец. Коль родится кто-то, максимально похожий на Джуди, — она вновь будет жива, пускай и не имея памяти и опыта прошлых жизней.
— Получается, это не первая моя жизнь? — задал вопрос Ник, находясь в глубоком шоке.
— Сто восемьдесят девятая, если быть точным, — мягко ответила ему Тьма. — Твоя душа довольно неординарная, поэтому и рождаешься ты редко, но в этой жизни крайне удивил меня.
— Чем? — вновь спросил Ник, находясь в непреходящем шоке.
— Ты смог создать четыре новых души, и за это я тебе очень благодарна. Это твоё самое большое достижение за все жизни, — мягко ответила она, продолжая объяснять тонкости созидания, — если ты встретишь душу, и вы с ней искренне полюбите друг друга, то тогда вы сможете создать новую душу, иначе же пустующее тело займёт одна из душ, ожидающих перерождение.
— Четыре? — хмурясь, в недоумении спросил Ник.
— Да, четыре, — легко улыбаясь, сказала Тьма. — Незадолго до твоего вылета в Ниппонию вы с Джулией создали новую жизнь.
— Я… — у Ника мгновенно пересохло в горле. — Я могу посмотреть на свою семью? Сколько вообще меня не было… в моём мире?
— Совсем немного, тридцать лет, — вновь с еле заметной улыбкой ответила Тьма. — А посмотреть конечно же можно.

      Перед парой зверей появился огромный серебряный экран, водоворотом начавший затягивать их в себя. Мгновение, и они, зависнув в воздухе, оказались на кладбище. Проливной дождь, стоящий сплошной стеной, больше подходящий району тропического леса, а не даунтауну — центру города, был здесь нечастым гостем. Всё свободное пространство было заполнено разными зверями, но всех объединяло общее горе — смерть их друга, защищавшего в течение многих лет город. Немного наособицу стояли ниппонцы — представители рода Оосима с Мэзэру во главе и императорской фамилии, которую возглавлял посол. Было сказано много тёплых слов об ушедшем, многие не могли сдержать слёз, а весь город стоял в пробках — слишком многие хотели успеть проститься с ним.

      Джулия стоически терпела слова соболезнований, сдерживая слёзы, готовые пролиться двумя полноводными реками. Лишь изредка она легко гладила свой живот, а находящиеся рядом телохранители постоянно хмурились — они своими жизнями отвечали за неё и пока не родившегося ребёнка. Хорошо, что остальные дети не присутствуют здесь, для них это было бы слишком тяжёлое испытание. На памятнике была высечена эпитафия, предложенная Мэзэру, но с небольшим изменением:
 

Ты пал с достоинством, в бою
Открыто, честно встретив смерть,
Закрыв собой семью свою,
И в иной мир легко открыл ты дверь

      На этом сцена закончилась, и Ник вместе с Тьмой вновь вернулись в пустоту.

— Покажи мне моих детей, пожалуйста, я хочу знать, кем они стали… — буквально взмолился Ник, а в его глазах плескались ожидание и надежда.
— Хорошо, — Тьма, принявшая облик лисы, взмахнула рукой, появился знакомый экран, и их вновь поглотила воронка, глубины памяти.
 

Воспоминание…

      Джулия с огромной любовью и тоской смотрела на маленького лисёнка, как две капли воды похожего на своего отца — та же шерсть с медным отливом, глаза цвета весенней луговой травы, настолько глубокие, что в них можно утонуть, уже сейчас заметная проницательность и глубина взгляда, несмотря на столь малый возраст. «Привет, малыш Ник, — тихо прошептала она на ушко маленькому лисёнку, пытающемуся лапками схватить её, — добро пожаловать в наш мир, сынок». После этих слов Джулия расплакалась, аккуратно прижимая к себе сына.