Энергичной попаданке срочно требуется работа

Глава 6

Проводить нас снова высыпали все соседи. Они со смешками обсуждали мой новый лук, даже не стараясь понизить голос. Действительно, что может быть веселее, чем унижение ближнего своего?

Фрау Шнайдер шипела и стискивала зубы, а меня вдруг накрыло тяжелой волной депрессии. Любая борьба казалась бессмысленной, любое решение — неимоверно сложным. Жизнь в один миг превратилась в бесконечно тяжелую ношу.

Зачем спорить? Все равно ничего не получится. Проще подчиниться чужой воле. Родным действительно виднее, что мне надо делать со своей жизнью…

Эти мысли были настолько нехарактерны для меня, что трезвая часть рассудка откровенно опешила. Но сознание уже накрывала тяжелая волна безнадеги. Стало так жалко красивого личика и тела. Статуса, денег, уважения. Всего, что осталось в прошлой жизни…

Глаза наполнились слезами. Я даже тихонько всхлипнула от жалости к себе.

— А, проняло, наконец, — прокомментировала фрау Шнайдер, усаживаясь в ландо напротив меня. — Вот ведь порченая кровь, еще подбери средство, которое тебя возьмет.

Стоп! То есть это и есть действие “успокаивающей настойки”?!

От понимания, что все это наведенное стало легче.

Никогда не страдала выученной беспомощностью. Даже интересно понаблюдать изнутри. Ощущение — как свинцовой плитой придавило. Мысль о любых волевых усилиях внушала отвращение.

Да уж: это не седативное. Скорее какой-то химический депрессант.

Один плюс: разум оставался ясным. Я сознавала кто я и могла анализировать происходящее.

Это состояние — ненадолго. Пусть какое-то количество адского зелья успело попасть в кровь, желудок я очистила. Судя по оговорке фрау Шнайдер, что “это отродье даже яд не берет”, тело Эльзы успешно сопротивляется не только болезням, но и токсинам. Есть надежда, что пока доедем до храма, печень переработает отраву.

Кстати, интересно: откуда такая нехарактерная устойчивость? Да и внешне Эльза мало похожа на родственников. Приемный ребенок?

Лошади бодро перебирали ногами. Ландо плавно покачивалось на рессорах. Впереди показался мостик над речушкой, впадающей в уже знакомое озеро. Надо полагать, именно здесь Эльза выпрыгнула из кареты. Если ее состояние было близко к моему нынешнему, я даже ее в чем-то понимаю.

В ответ на эти мысли в голове вспыхнула целая вереница образов. Вот Эльза крадет деньги из отцовского сейфа. Достает через знакомую лекаршу метрику умершей в больнице женщины. Платит посыльному, чтобы он отвез и спрятал недалеко от плотины саквояж с вещами. Подвязывает мешочек с золотом под юбки…

О нет, Эльза Шнайдер вовсе не собиралась кончать с собой! Эта девочка была бойцом, она спланировала побег тщательно и четко. Вмешался случай: юбка подвенечного платья зацепилась за корягу. Туго затянутое бюстье не дало вдохнуть достаточно воздуха перед прыжком. Эльза боролась до последнего, но обстоятельства оказались сильнее. К тому моменту, как нырнувший за ней слуга нашел ее, девушка была мертва.

Я судорожно глотнула воздух, отгоняя жутковатые сцены чужой смерти. Калейдоскоп памяти сложился в стройную картинку и снова распался на несвязные куски мозаики, оставив больше вопросов.

Как это вообще работает? Что нужно сделать, чтобы получить полный доступ к воспоминаниям тела?

— Даже не думай! — предупредила фрау Шнайдер, ошибочно истолковав направленный на озеро взгляд. А сидевший рядом Ганс вцепился в мою руку так, словно собирался сломать.

Даже не думала. Воспоминаний о чужой смерти хватило, чтобы отказаться от любых мыслей о повторном заплыве.

Но припрятанный саквояж с вещами мне еще пригодится.

***

Всего десять минут спустя показался городок — по виду брат-близнец того, в котором жила семья Шнайдеров. Карета прогромыхала по улице и остановилась на площади. По центру ее располагался памятник кому-то важному, в мундире и верхом на коне. С правой стороны от всадника возвышалось здание сильно похожее на готический храм, но вместо креста над дверями была начертана семиконечная звезда.

Рядом с храмом приткнулось приземистое заведение, в котором я безошибочно опознала трактир. На вывеске над входом была намалевана свинья в цилиндре за столом, отхлебывающая пиво из пузатой кружки. Прямо перед свиньей художник изобразил запеченную рульку с воткнутой в нее вилкой.

“Сытый кабан” прочла я надпись под свиньей-каннибалом. И только затем осознала, что эти угловатые буквы не похожи ни на один земной алфавит.

Кажется, инсталляция языков входит в “минимальный пакет нелегального иммигранта” по умолчанию.

Но что насчет остальных воспоминаний?

— Ганс, покрывало! — по-военному скомандовала фрау Шнайдер перед тем, как вылезти из ландо. Брат откуда-то извлек кусок ткани, сильно похожий на пришитую к обручу черную бархатную штору и нахлобучил мне на голову.

Сразу стало темно.

Местный аналог фаты, надо полагать? Больше похоже на мешок, который террористы надевают заложникам.

Меня потянули из кареты. Я слезла, спотыкаясь впотьмах. Вокруг бурлила и переговаривалась толпа.

— А что? Невеста хоть хороша?