Энергичной попаданке срочно требуется работа

Глава 9

Хлесткая пощечина оборвала поток воспоминаний. Я открыла глаза.

— …сомлела девочка, чего уж теперь, — громко говорила фрау Шнайдер, обращаясь к толпе. — От счастья. Перенервничала, ночь перед свадьбой не спала.

Вся семья Шнайдеров стояла как спартанцы при Фермопилах, сдерживая напор любопытной толпы, пока новообретенный супруг занимался моей реанимацией.

— Очухалась? — хмуро поинтересовался он. — Вставай. Что еще за фокусы?

Я помотала головой. Виски и затылок пульсировали от боли. У Эльзы была не такая уж насыщенная событиями жизнь. Но она помнила каждое мгновение этой жизни. И теперь все это накопленное за двадцать три года богатство хлынуло в мое сознание, угрожая затопить, утянуть в самые глубины…

Одного хорошо — нырок в память окончательно выжег из тела остатки зелья. Я больше не ощущала омерзительной беспомощности, могла спорить, строить планы и действовать.

— Вставай! — раздраженно повторил “муж”, замахиваясь для новой пощечины.

На мгновение в душе вспыхнуло почти нестерпимое желание продемонстрировать ему в ответ мой хук левой в висок — не зря же ходила на бокс почти два года. Но я смирила порыв.

Не время.

Глотнула воздуха. Ну, держись, драгоценный супруг.

— Вы уж простите, — от крика во всю силушку легких герр Лессер отшатнулся. — Голова закружилась. Я же всего три часа назад как почти умерла.

Толпа за спинами родственников притихла, вслушиваясь в мой голос. Раздражение на лице Гуго Лессера усилилось, но руку он опустил. Лупить новобрачную прямо на глазах у приглашенных гостей даже для этого патриархального мирка было откровенным моветоном.

То ли дело дома, за закрытыми дверями. И желательно не самому, а поручить порку слугам — именно так уважаемый торговец овдовел в третий раз. Не рассчитал наказание для глубоко беременной супруги.

Да, теперь я знала это. А еще сотню сплетен про крупные и мелкие грешки почти каждого из присутствующих. Бездонная память Эльзы бережно хранила все однажды услышанное. Горожанам очень повезло, что девочка была незлой и немного не от мира сего. Пожелай Эльза отомстить, ей хватило бы получаса, чтобы проанализировать информацию о любом из них, найти больную точку и придумать, как надавить на нее от души.

— Понимаю, моей слабости нет прощения, но умоляю — не серчайте, — продолжала я разливаться соловьем, намеренно громко, чтобы любители сплетен точно не упустили ни единого слова. — Когда меня вытащили из озера, я не дышала уже десять минут, легкие были заполнены водой. Родители даже подумали, что все — придется заказывать гроб — сплошные расходы. Папенька страшно переживал, что доставляет вам столько неудобств. Сочетаться браком с невестой, которая не может произнести ответную клятву совершенно невозможно. Одно хорошо: не пришлось бы тратиться повторно на мои похороны. Как-никак гости уже собрались, еда оплачена и храм…

— Что ты несешь?! — громко прошипела фрау Шнайдер, поворачивая ко мне багровое от возмущения лица.

Я наивно улыбнулась, еле сдерживая злорадство.

— К счастью, меня все же смогли откачать. К сожалению, доктора мы посетить не успели. И вот последствия. Умоляю, о мой грозный господин, не наказывай слишком сурово. Поставь на горох, или выпори розгой, но только не кнутом!

Теперь побагровел уже герр Лессер. Даже при том, что телесные наказания детей и подопечных были делом обыденным, по отношению к супруге такие действия осуждались. Хотя практиковались. По закону женщина до двадцати пяти считалась дееспособной лишь частично.

Но соседство с гномами накладывало на людей свой отпечаток. У бородатых коротышек жена была существом равноправным. А Гуго Лессер обогатился, выступая посредником между людьми и подгорными кланами.

Если до гномьей родни дойдет информация о подобных методах поддержания гармонии в семье, это больно ударит по карману новоиспеченного супруга. Сплетники шепотом называли непомерную сумму, которую любителю воспитательной порки пришлось сунуть коронеру, чтобы замять дело.

— Что за чушь! Я не собираюсь тебя бить! Я в жизни женщину пальцем не ударил, — возмутился он на публику — громко и немного фальшиво.

— Конечно. Я знаю, что вы — самый благородный и великодушный человек во всем Ауберге. Вы никогда не станете марать руки о бестолковую супругу. Но пожалуйста: не приказывайте Феликсу пороть меня кнуто-о-ом… — я всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Домашние тираны боятся огласки больше, чем огня и холеры, поэтому делают все, чтобы запугать жертву, внушить ей мысль о своем всемогуществе. Их власть держится на страхе и молчании. Все знали, что громила Феликс наказывал фрау Лессер по приказу ее супруга. Но пока жертва молчит, у почтенного общества есть возможность не замечать неудобную правду.

То же самое относится к Шнайдерам. Половина из здесь присутствующих переживала бы из-за расходов на банкет, но признаться в подобном вслух — неприлично. Теперь горожане с восторгом обсудят и осудят бессердечное поведение супругов по отношению к своему ребенку. А Эльзе достанется лицемерное “Бедняжка. Неудивительно, что девочка не в себе — с такими-то родителями”.

— Никто не будет тебя пороть, вставай! — сквозь зубы приказал Лессер.

— Обещаете?