Энергичной попаданке срочно требуется работа

Глава 20

Вопреки всем уговорам вдовы, прогуляться и посмотреть “как много рыбы ты сможешь поймать в этом озере”, выходить в антракте я не планировала. Увы, от назойливого мужского внимания это не избавило. Едва отгремели аплодисменты, как в нашу ложу постучали.

— Хорошего вечера, прелестные незнакомки, — прогудел плюгавый мужичок, в фиолетовом фраке. Лимонно-желтый галстук и брюки всего на тон темнее делали гостя до смешного похожим на аниматора. Золотое шитье только усугубляло впечатление.

— Мы с другом увидели вас в ложе и не смогли удержаться, чтобы не заглянуть и не выразить восхищение вашей неземной красотой, — продолжал он, посторонившись, чтобы пропустить своего спутника.

Второй мужчина выгодно отличался от него молодостью, атлетическим телосложением и шириной плеч. Его костюм был выдержан в сдержанных тонах и не вызывал дурацких ассоциаций с Джокером Джека Николсона. Да и внешность…

Я перевела взгляд на лицо и обмерла. Не узнать его, несмотря на черную полумаску, было невозможно.

Анри Аншлер, мой будущий работодатель стоял у выхода из ложи и рассматривал меня с нечитаемым выражением лица.

Рядом рассыпался в банальных и приторных комплиментах плюгавый аристократ, фрау Дорштейн польщенно хихикала и щебетала что-то в ответ, а я стояла и смотрела на него, чувствуя, как в желудке стынет тяжелый морозный ком.

Это был конец. Настоящая катастрофа!

В том, что Аншлер тоже узнал меня, я не сомневалась ни секунды. И что теперь? Что предпримет мой почти-работодатель, обнаружив, что его будущая секретарша по вечерам посещает точку для съема, выставляя себя на продажу перед скучающими аристократами?!

От отчаяния на глаза навернулись слезы. Я почти физически чувствовала, как работа, ради которой я сделала так много, которую уже считала своей, уплывает, растворяется в пространстве. Оставляя меня жалкой неудачницей с огромными долгами…

Нужно что-то сказать! Объяснить ему, что все не так, как кажется на первый взгляд. Добиться, чтобы он хотя бы выслушал!

— …вашу прелестную спутницу, — донеслось до меня, как сквозь туман.

— Ах да, разумеется, — вдова повернулась ко мне, одарив коротким и выразительным взглядом. — Как я могла забыть про мою малютку Лолу! Лола, дорогуша, познакомься с нашими гостями…

Лола? Кто такая Лола?

Оглушенная эпичным крахом всех своих надежд я не сразу сообразила, что речь обо мне. А ведь логично — где маски, там и фальшивые имена. Но почему такое глупое? Лола! Звучит как псевдоним порнозвезды.

— Это Зигфрид и его друг…

— Аннор, — уголок губ странно дернулся, когда Аншлер называл очевидно фальшивое имя. — Значит, Лола?

Я торопливо присела, стараясь до последнего держать лицо.

Спокойно. Это еще не конец. Аншлер показал себя человеком вменяемым и способным слушать. Возможно, если я объясню ему все…

— Просим прощения за вторжение, — снова запел плюгавый. — Но ваша красота так поразила нас, что мы просто не могли не зайти, чтобы не выразить восхищение. К тому же нам показалось, что прекрасные фройляйн скучают без общества кавалеров…

— Ах, это так благородно! — вдова бросила кокетливый взгляд поверх раскрытого веера. — Признаться, мы и впрямь скучали. Прима сегодня явно не в голосе…

— А вы… Лола, — я вздрогнула от холодного и немного насмешливого голоса своего будущего босса. — Как вам спектакль?

— Не понравился, — честно призналась я. — Но не могу назвать себя большим ценителем оперы. У меня плебейский вкус, предпочитаю музыку попроще.

Фрау Дорштейн бросила в мою сторону укоризненный взгляд. Прямота тут не в чести, признанием я нарушила неписанные правила ведения светской беседы и откровенно понизила свою “стоимость” на рынке эскорт-услуг. Тонкий вкус и умение обходить острые углы считались важными женскими добродетелями.

Пусть. Я не буду юлить и глупо хихикать в веер, окончательно обнуляя все очки, что успела заработать в глазах будущего босса.

Надо уединиться и поговорить с ним, все объяснить. И как можно быстрее, пока Аншлер не ушел, бросив на прощанье: “Завтра можешь не приходить, Лола”.

— Понимаю… — с неожиданным ехидством пропел плюгавый в фиолетовом фраке. — Вы, должно быть, из провинции и впервые попали на представление подобного уровня? Непривычному к прекрасному человеку бывает сложно постичь все совершенство и изысканность высокого искусства.

Переводя с аристократического на человеческий: ты деревенщина неумытая в лаптях, ничего в музыке не понимаешь, так молчала бы и не позорилась.

Вдова неплохо надрессировала меня различать такие шпильки.

— Не впервые, — я пожала плечами, вспоминая парочку визитов в Большой театр еще в прошлой жизни. Подруга увлекалась оперой и отчаянно пыталась приобщить к этому развлечению меня, но я предпочитала мюзиклы. — Однако вы правы — я родом из небольшого городка.

Аншлер усмехнулся — как мне показалось с одобрением. В душе снова вспыхнула надежда, что эту дурацкую, нелепую ситуацию удастся разрешить.

Обязательно надо с ним поговорить! Но без посторонних.