Енисейская губерния. Статьи, очерки и рассказы.

Ссылка епископа Луки в Енисейскую губернию.

Путь из Москвы до Красноярска, в тот 1923 год, на поезде был долгий и изнурительный. К тому же арестантские вагоны не особенно отвечали требованиям перевозки людей, хоть и не привыкших к роскоши, но до этого живших вполне в приличных условиях.

Арестантский вагон, это обыкновенный дощатый товарный вагон, предназначенный скорее для перевозки грузов и сельскохозяйственных животных, более известный в простонародье как «теплушка».

Наспех сооруженные из не струганых досок нары, вечно коптившая печка «буржуйка», несколько, совершенно крошечных окон, закрытых толстенными ржавыми решетками, вот и весь комфорт.

Кроме того вагон был разделен на две части: в одной, больших размеров, находились арестанты, в другой - вооруженный конвой. Нередко на крыше вагона располагался еще и пулеметчик.

Бывало в такой вагон, то есть отсек, набивали аж до сорока арестантов большинство из которых до пункта назначения так и не доезжала. Холод, голод, вши и, как следствие, сыпной тиф.

Здесь смерть была обыкновенным явлением и уже никого не удивляла. Были случаи, когда на северных маршрутах, следовавших, например, в Колыму или Воркуту, арестанты вымерзали целыми вагонами.

***

Когда, после долгого следствия, комиссия ГПУ вынесла решение о высылке епископа Ташкентского и Туркестанского Луку в Нарымский край, он не сразу понял, куда конкретно его отправляют. Потом уже, на пересыльном пункте в Таганской тюрьме ему объяснили. Оказалось в Енисейск.

***

Утром второго января, наконец-то, поезд, пыхтя и дымя, дотащился до станции Красноярск - столицы Енисейской губернии. Конец долгого и утомительного пути заметно воодушевил арестантов. На их серых, землистых бородатых лицах появились подобия улыбок, слышались матерные циничные шутки, остроты и даже смех.

С трудом передвигаясь в общем арестантском строю, недавно перенесший тяжелый грипп епископ Лука вдруг услышал свое имя. Надзиратель распорядился, что в виду болезненного состояния осужденного Войно-Ясенецкого, ему разрешается до Енисейска ехать на конной подводе в сопровождении осужденного бывшего протоирея Иллариона Голубятникова.

***

Почти 400 верст от Красноярска до Енисейска они преодолели за десять суток. Только в одной деревне где они остановились, якобы для того чтобы дать отдых лошадям, пришлось задержаться.

Зная, что епископ Лука кроме того еще и профессор медицины, Илларион Голубятников уговорил его осмотреть одного молодого крестьянина, находившегося в очень тяжелом состоянии.

- Дайте мне хоть какие-нибудь, пусть даже слесарные, щипцы. – Попросил Лука, осмотрев больного.

По всей вероятности, несчастный уже давно, без всякого лечения, болел остеомиелитом. Гной, текущий из открытой раны на плече, говорил об остром воспалении и скором заражении крови. Вот так, обычными слесарными щипцами, найденными в ближайшей кузнице, Лука выщипнул пораженную кость и тем самым спас несчастному жизнь.

***

Когда ссыльный архиерей Лука прибыл в Енисейск, о его необычном хирургическом методе были наслышаны уже все жители небольшого городка. И когда на следующий день Лука отправился в больницу, узнать график своей работы, его встретила толпа людей, желающих попасть к нему на прием.

***

Отец Валентин, как попросту называли Луку близкие ему люди, вспоминал, как на другой день по приезду в Енисейск, он вечером зашел в местную больницу. Заведующий больницей, молодой врач Василий Александрович Башуров, как раз готовился к экстренной операции.

Валентин Феликсович представился назвавшись профессором медицины Ташкентского университета и попросил позволить ему провести эту операцию.

Ошарашенный доктор, уже прослышавший о том, что в городе появился какой-то ссыльный «профессор в рясе», смущенно уступил ему место у операционного стола, с удивлением наблюдая за мастерством опытного, с мировым именем хирурга.

В этот вечер профессор сделал еще несколько операций и все блестяще и превосходно.

***

Как-то во время обеда, данного одним Енисейским партийным функционером по поводу удачно проведенной операции его дочери, сидевший рядом с Войно-Ясенецким, доктор Башуров признался.

- Вы меня, профессор, напугали тогда в первый раз. Вы так лихо махали скальпелем, что я пожалел, что доверил вам жизнь больного. Но теперь я верю в ваши приемы.

- Это, батенька мой, не мои приемы – возразил тот – это приемы хирургии. У меня настолько натренированы пальцы, мой юный друг, что если вы мне дадите книгу и скажете прорезать скальпелем, например, семь страниц, я и прорежу не шесть и не восемь, а именно семь.

Этот разговор был услышан другими участниками застолья. Тут же принесли книгу и даже схитрили, это была книжечка папиросной бумаги предназначенной для цигарок.

Войно-Ясенецкий, взял книжечку, ухмыльнулся, ощупал бумагу, проверил остроту скальпеля и размашисто чиркнул им по книжке. Пересчитали рассеченные скальпелем листочки, их оказалось ровно семь, как и уговаривались.

***

После нескольких, удачно сделанных Лукой операций, к нему хлынули больные не только из города, но и из окрестных сел и деревень.