Енисейская губерния. Статьи, очерки и рассказы.

Первые ссыльные в Сибири.

Известно, что после смерти Ивана Грозного на престол взошел его сын Федор. Известно также, что в силу слабого физического и психического здоровья, вся власть сразу же сосредоточилась в руках брата его жены Ирины - Бориса Годунова.

Поскольку Иван Грозный был женат 7 раз, то все дети, рожденные от 5, 6 и 7 супруги, по православным обычаям считались незаконнорожденными и наследовать царский престол не могли.

Дмитрий, последний сын Ивана Грозного, рожден был как раз от Марии Нагой, седьмой жены Ивана Грозного и понятно, что никаких оснований претендовать на трон у него и быть не могло.

Однако в случае смерти старшего брата Федора и учитывая, что больше законных наследников на престол не было, Дмитрий, как кровный сын Ивана Грозного, все же мог претендовать на трон вопреки православным обычаям.

Хитрый и опытный царедворец Годунов и его многочисленный род, все это конечно понимали и всячески старались изолировать Дмитрия вместе с его матерью. Вот поэтому он и проживал в Угличе, подальше от недовольных Годуновым бояр.

Вопреки сложившемуся до сих пор мнению, что якобы царь Иван Грозный был нелюбим на Руси, не соответствовало действительности, «Грозным» он был для бояр и князей.

А вот к «самозванцам» Годуновым народ как раз относился настороженно и враждебно.

Угличане гордились тем, что в их городке проживает самый настоящий царевич, последний из династии Рюриковичей и никто не сомневался, что именно он станет следующем царем на Руси и продолжит семисотлетнюю династию русских Великих князей.

Что и говорить, все жители небольшого городка с любовью и теплотой относились и к царевичу Дмитрию и к его матери царице Марии.

15 мая 1591 года, царевича Дмитрия находят мертвым, у него было перерезано горло. Хотя свидетелей не было никто не сомневался, что это убийство.

Дьяк Михаил Ботяговский, специально присланный Годуновыми для обеспечения безопасности царской семьи, ничего вразумительного сказать не мог и только разводил руками.

Сбежавшаяся толпа угличан негодовала. Все понимали, что посторонние люди, вот так просто, не могли бы даже подойти к ребенку царской крови, а значит в гибели наследника царя виновато его окружение. Заговор.

Угличане все больше распалялись в праведном негодовании, и в это время ударил набатный колокол на колокольне Спасского собора.

В колокол ударили пономарь Федот Огурец и сторож Максим Кузнецов по приказу обезумевшей от горя царицы Марии, призывающей горожан покарать цареубийц.

И разъяренная толпа горожан просто, в мгновение ока, растерзала предполагаемых виновников убийства. Потом, уже неуправляемая толпа, двинулась громить, сжигать жилье и имущество причастных, как они считали, к убийству царевича сановников и вельмож. Волнение набирало силу и если бы не прибывшие из столицы войска, могло вылиться за пределы Углича.

Дело о гибели царевича Дмитрия взял в производство лично глава Судного Приказа - Василий Шуйский. Вывод следствия был нелепым и ошеломляющим - смерть царевича наступила вследствие неосторожного обращения с оружием.

Протестное народное возмущение вновь вспыхнуло с новой силой, но было жестоко подавлено частями московских стрельцов, прибывших на подмогу к Василию Шуйскому.

За бунт и самосуд горожане Углича были сурово наказаны. Двести человек были казнены, шестьдесят семей отправлены в ссылку в Сибирь, царица Мария была пострижена в монахини и под именем Марфа сослана в северный монастырь.

Решено было наказать и набатный колокол. Невзирая на преклонный возраст, а ему к тому времени исполнилось почти 300 лет, колокол признали виновным в подстрекательстве к бунту и жестоко наказали, сбросив с колокольни Спасского собора.

По традиции того времени, колоколу вырвали "язык", отрезали "ухо" и публично всыпав ему 12 плетей сослали в Сибирь - в Тобольск.

Целый год зимой и летом, в зной и мороз, в грязь и слякоть по непролазной тайге и топким болотам ссыльные угличане тащили трехсоткилограммовый колокол в Тобольск.

В 1593 году прибывший к месту отбывания ссылки, колокол был заперт в "приказной" избе и долгое время там находился.

По приказу воеводы Тобольска, князя Федора Лобанова-Ростовского, на колоколе была сделана надпись - "первоссыльный неодушевленный с Углича".

Однако через некоторое время колокол был помилован и повешен на колокольню церкви Всемилостивого Спаса в Тобольске.

Почти 300 лет "подстрекатель" провел в сибирской неволе. Именно этот колокол, да еще шестьдесят семей угличан тащивших его в ссылку и были первыми сибирскими ссыльными.