Эннет и Пингви

7 глава

После школы Эннет с нетерпением привела подруг — Милагрес и Эмми — к себе домой. Ей не терпелось поделиться самой удивительной тайной: она теперь проводник, и у неё есть волшебная жемчужина из волшебного озера.

— Смотрите! — Эннет бережно достала жемчужину и протянула подругам. — Это не просто украшение. Она из волшебного озера.

Эмми прищурилась, разглядывая переливы перламутра:

— Ты, наверно, где‑то купила её?

— Мне тоже так кажется, — тут же подхватила Милагрес. — Выглядит красиво, но… просто как украшение.

Эннет вспыхнула:

— Нет, я её не покупала! В магазине такую точно не найдёшь. Это… это нечто большее.

Она осторожно вложила жемчужину в ладонь Эмми:

— Подержи её. Прислушайся. Ты должна почувствовать — она пульсирует, тёплая, живая…

Эмми сжала жемчужину, сосредоточенно замерла, потом разочарованно разжала пальцы:

— Ничего. Просто гладкая, холодная жемчужина.

Милагрес взяла её, повертела в руках, поднесла к свету:

— И правда. Ничего особенного. Может, тебе просто показалось?

— Не показалось! — голос Эннет дрогнул. — Вы просто не умеете слушать. Она правда пульсирует, я чувствую это каждый день. Она… она как сердце.

Подруги переглянулись. В их взглядах читалось не любопытство, а лёгкая неловкость.

— Ладно, мы, наверное, пойдём, — сказала Эмми, делая шаг к двери. — Нам ещё уроки делать.

— Пока, Эннет, — добавила Милагрес, не глядя на неё.

— Всё равно ты её купила, — донеслось уже из прихожей.

Хлопок двери отозвался в сердце Эннет острой болью. Она опустилась на стул, сжимая в руке жемчужину. Та, как всегда, мягко пульсировала, согревая ладонь.

«Почему? — думала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Почему они не чувствуют? Почему не верят?»

Жемчужина едва заметно потеплела, будто пытаясь утешить. Но от этого стало только горше: единственное живое существо, которое её понимало, не могло сказать ни слова.

В этот момент в открытое окно впорхнул Пингви. Его перья мягко светились в полумраке комнаты.

— Почему ты плачешь? — тихо спросил он, опускаясь на подоконник рядом с Эннет.

— Мои подруги не верят, что эта жемчужина волшебная, — с горечью ответила девочка, протягивая ему перламутровый шарик. — Они даже не чувствуют, как она пульсирует. Для них это просто украшение.

Пингви осторожно коснулся жемчужины крылом. Та отозвалась чуть более частыми пульсациями.

— Эннет, ты избранная. Поэтому ты чувствуешь её жизнь, а твои подруги — нет.

— Но почему я? — Эннет подняла на него глаза, полные вопросов. — Что во мне такого особенного?

Пингви замялся. Его обычно бойкий взгляд вдруг стал уклончивым.

— Всё объяснится… позже. Сейчас ты просто должна принять это как данность.

Эннет сжала жемчужину в ладони. В груди разрасталось странное чувство — не только обида на подруг, но и тревожное подозрение: Пингви знает больше, чем говорит.

Она осталась сидеть на подоконнике, глядя, как угасает закат. Жемчужина в руке пульсировала размеренно, будто биение маленького сердца.

— Но они же мои лучшие подруги! — голос Эннет дрогнул. — Я так хотела поделиться с ними чем‑то настоящим… Почему они не смогли почувствовать то же, что и я?

— Потому что не все могут. Это как… слух на музыку. Кто‑то слышит мелодию, а кто‑то — лишь набор звуков. Твои подруги не готовы увидеть больше. А твоя дорога — особенная. И она только начинается...

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мама. Она вытирала руки о фартук, на щеках виднелись следы муки.

— Эннет, ты дома? Поможешь мне с ужином? Тесто уже подошло, нужно раскатать.

Девочка вздрогнула, поспешно спрятала жемчужину в карман и обернулась:

— Да, мам, конечно!

Она невольно оглянулась на подоконник — Пингви исчез. Только лёгкая волна воздуха колыхала занавеску, да на подоконнике осталось несколько крошечных перьев, мерцающих в закатном свете.

— Ты что‑то потеряла? — мама заметила её растерянный взгляд.

— Нет, просто… — Эннет запнулась, лихорадочно придумывая объяснение. — Вот, проветриваю.

Она широко распахнула окно, впуская прохладный вечерний воздух. Перья на подоконнике взметнулись и унеслись прочь.

— Ладно, идём на кухню, — мама улыбнулась, направляясь к двери. — Будем печь яблочный пирог.

Эннет кивнула, следуя за ней, но мысли оставались в комнате — с исчезнувшим Пингви и его недосказанными словами.

«Почему он не захотел объяснить? — крутилось в голове. — И почему мама совсем не заметила Пингви? Она ведь стояла совсем рядом…»

На кухне пахло ванилью и яблоками. Мама уже раскатывала тесто, когда Эннет села за стол.

— Мам, — осторожно начала девочка, — ты когда‑нибудь видела… необычных птиц?

Мама подняла глаза, слегка улыбнувшись:

— Необычных? Ну, однажды я видела синюю сойку с очень ярким оперением. А что?

— Просто интересно, — Эннет опустила взгляд на скалку в руках мамы. — Иногда кажется, что вокруг нас есть что‑то… невидимое для большинства.

Мама на мгновение замерла, затем мягко сказала:

— Мир намного больше, чем кажется. Мы видим только то, к чему готовы. Но это не значит, что остального нет.

Эти слова эхом отозвались в памяти Эннет — почти дословно то, что говорил Пингви. Она хотела спросить ещё, но мама уже раскладывала начинку, и момент был упущен.

А где‑то за окном, в сгущающихся сумерках, едва заметно мерцало розовое перо, медленно опускавшееся на траву.