Энни - третий клон

Ч. 2 Гл. 15

Глава 15

Одеяло сползло с плеча. Я зябко поежилась, тут же руки Джона натянули одеяло на прежнее место, заботливо подоткнули со всех сторон, а потом подтянули меня, нежно прижав. Я чуть мурлыкнула от удовольствия и тут же заполучила еще осторожный поцелуй, не возбуждающий, а успокаивающий, позволяющий мне продолжить сон. Да, да, ДА! Я ничего не сказала ни Джону, ни его маме о том, что я узнала о Виолетте. Я долго думала, что мне делать с этими знаниями. Если я выплесну в лицо матери Джона все, что я думаю о ее невмешательстве в ту страшную ситуацию, что сложилась в отношениях между ее мужем и ее дочерью, то, возможно, мне придется расстаться с Джоном, поскольку он, наверняка станет защищать маму, а мне… мне придется уйти. Да даже если предположить другой исход, например такой, что Джон примет мою сторону и останется со мной, пойдя против матери, то и в этом случае ничего хорошего не будет. Джон станет мучиться чувством вины, станет разрываться между мной и мамой, и снова плохо будет всем. Я ясно понимала, что дать возможность Джону и Джейн услышать слова Виолетты – это все равно, что открыть ящик Пандоры, все сразу измениться и никогда уже не будет прежним, а я не хотела перемен, не хотела отчаянно, до дрожи в ногах! Поэтому я единолично решила, что неведение - самый лучший выход в сложившейся ситуации. Если бы Томас был жив, тогда другое дело, а так... Пусть прошлое останется прошлым… ну, кого я дурю?!! Да я просто ФИЗИЧЕСКИ не могу расстаться с Джоном. Это выше моих сил. Я столько лет жила в одиночестве, когда никому, ни одному человеку на Земле до меня не было никакого дела. И вдруг меня окружили такой заботой, такой любовью. Нет, дело не в деньгах и комфорте, дело в человеческом участии и внимании. Это выражалось в тысячах тысяч мелочей. Ну вот, например, как сегодня: просто укрыть, просто прижать к себе не для того, чтобы самому потом получить удовольствие, а только для того, чтобы мне было комфортнее отдыхать. Или вот, например, как терпеливо он ждет, когда я с его тарелки стащу все самые вкусные кусочки, потом спокойно съедает все, да еще и те куски, что я переложила ему на тарелку, посчитав несъедобными. Ну, кто такое выдержит? Терпеливо смотрит со мной мои любимые фильмы, вернее, лицо его смотрит на экран, а мысли где-то далеко-далеко в работе. Он что-то придумал, какое-то усовершенствование, ждет, пока комиссия экспертов вынесет решение по его проекту, поэтому у него много свободного времени, и он его все, до последней минуты, посвящает мне. Что мне хочется? Чего не хочется? Мои желания теперь стоят во главе всего! Да я просто купаюсь в его любви, наслаждаясь каждым мгновением жизни. Мне так хорошо, как никогда в жизни. Ему все равно, какое у меня платье, есть или нет макияж, ему нужна я, только я, целиком и полностью.

Его мама сейчас очень далеко от нас. Хорошо, когда много домов в самых разных частях мира. Я не говорила открыто, что не хочу находиться рядом с Джейн, просто, узнав, что один из его домов находится в холодных широтах, капризно заявила, что давно не видела снега. Два часа на сборы, и вот уже две недели мы живем в чудесном доме, со всех сторон окруженным вековыми елями, за окном лежит снег, а в спальне горит камин. Такой домик - удовольствие не из дешевых, в мире совсем мало уголков, где можно жить уединенно, да еще наслаждаясь чистым воздухом и красивой природой. Нам совсем не скучно, нам хорошо.

Осторожно я расспросила Джона о Виолетте, отце, об их взаимоотношениях. Как я и предполагала, он ничего не знал. Как раз в эти годы он находился в каком-то экспедиционном корпусе, не бывая дома не то, что по несколько месяцев, а по несколько лет, и общался с родными только во время связи с кораблем. Ни мама, ни Виолетта ничего ему не говорили, не желая расстраивать. И он до сих пор пребывал в полной уверенности, что его счастливую и дружную семью просто неожиданно постигли такие страшные несчастья.

… К сожалению жизнь так устроена, что все хорошее рано или поздно кончается, вот и у меня оно закончилось. Закончилось, хотя, казалось бы, должно было, наоборот продолжиться по самым естественным законам семейного счастья… Джон захотел, чтобы у нас был ребенок. Что тут удивительного? Два человека, любят друг друга, хотят, чтобы в жизни их связало что-то большее, например, маленькое существо, одинаково дорогое для обоих. Я понимала Джона, он хочет малыша не только потому, что сильно любит меня, а и потому, что осознает, насколько опасна его работа, и всегда есть вероятность, что когда-то он не вернется из полета. И он хочет продолжить себя в своем ребенке. Очевидно, он это осознал, когда был на волосок от гибели на той страшной планете. Вот только для продолжения рода он выбрал не того партнера. Когда Джон впервые заговорил о ребенке, я страшно просто до ужаса испугалась.

Эрика ничего не говорила о продолжении своей жизни в наших с сестрами детях. Клонирование запретили не просто из-за морально-этических соображений, например, таких как использование тел клонов в качестве материала для пересадки органов стареющей матрице, были и многие другие аспекты для таких запретов. Вроде бы, это касалось в первую очередь как раз потомства клонов. Я точно ничего не знала. Искать какие-то сведения не решалась и откровенно боялась. Я знала, если кто-либо начинал собирать сведения или искать информацию о клонах и клонировании, этим человеком немедленно начинали интересоваться специальные службы. Если бы это был праздный интерес, то ничего страшного, в моем же случае... Я не имела никакого желания попадать в поле зрения этих служб. Поэтому от одной мысли, что из-за того, что я клон, у моего ребенка могут возникнуть какие-то хоть физические, хоть психологические отклонения, мне становилось нехорошо. Нет, я не могу так рисковать. Пусть эксперимент Эрики на мне и закончится.