Энтони не Тони

Глава 5

Та самая папка с грохотом упала на кафельный пол. Взметнулась пыль, и Флойд Паркер махнул рукой перед лицом, словно защищаясь. Он наклонился, чувствуя боль в спине. Флойд поднял её, замечая, что на поверхности остались отпечатки его пальцев.

Он всегда избегал архивного отделения. Ему до жути не нравились эти громоздкие шкафы, набитые документами. В каком-то смысле его радовало, что дела постепенно переходят в электронный формат.

Когда Флойд подвинул стул, он услышал скрип ножек по полу, а шум вентиляции то затихал, то усиливался. В отделении не было никого, кроме дежурных полицейских, которые, вероятно, сидели где-то в стороне и обсуждали последние новости.

Флойд оказался в архиве только потому, что вновь наткнулся на это имя. То самое, что показалось ему знакомым: Уолтер Робинсон.

Он открыл первую страницу дела. Взгляд сразу зацепился за дату: 13 апреля. На фотографии был подросток — хмурый, с чёрными волосами и грозным выражением лица. Глаза казались хитрыми, а черты выдавали худощавое телосложение. Флойд лично не знал этого парня, но его заинтриговало то, что тот сделал.

Вверху страницы стояло имя: "Тодд Тейлор". Рядом располагались дата рождения, пол, рост, адрес.

Шериф бегло просмотрел основную информацию, затем перевернул страницу. Его помощник изложил всё чётко, кратко, в письменном виде.

“Шестнадцатилетний Тодд Тейлор, бросивший школу, часто бывал у Уолтера Робинсона — больного раком мальчика, с которым его связывала странная, тихая дружба. В середине марта он навестил его и провёл весь день в доме Робинсонов.

На следующее утро мать Уолтера заметила пропажу лекарств.

Исчез Оксикодон — сильнодействующий препарат, который Уолтер принимал для снятия боли.

Камеры наблюдения зафиксировали, как Тейлор забрал его без разрешения”.

Флойд снова перевернул страницу. На ней было заключение: “Тодда отправили в наркологическую больницу. Однако при обследовании в его организме не нашли ничего”.

Шериф достал из кармана рубашки жёлтый стикер и карандаш. Быстро записал его адрес.

Первая мысль шерифа была о торговле наркотиками. Он понимал, что те, кто "нанимает" таких, как Тодд, прекрасно знают, что несовершеннолетние считаются самыми безопасными исполнителями для грязной работы.

***

Наконец-то у Шарлотты были выходные. Появилось время прибраться в доме, постирать, разобрать письма, скопившиеся за неделю. Дым от яичницы на сковороде напоминал о тёплом субботнем завтраке. Небольшие облака её не пугали, хотя вчера по телевизору обещали дождь к обеду.

Шарлотта налила себе кофе. Сделала пару глотков, выключила плиту, оставив включённой вытяжку.

Постучала в дверь Энтони.

Всё ещё улыбаясь, она открыла почтовый ящик, закатив глаза, вытащила все конверты и вернулась в дом.

— Мам... — Энтони появился в гостиной, пока она разбирала корреспонденцию. В основном это были счета за электричество, реклама, купоны. Среди прочего — штраф за парковку. Шарлотта ахнула и тихо выругалась, только потом взглянув на сына.

Его синяки понемногу сходили, но всё ещё были заметны, особенно на губах. Шарлотта бросила конверты на стол, снова натянула улыбку.

— Доброе утро. У тебя что, похмелье?

Энтони всегда был бодрым, но сейчас его глаза едва открывались, а тело казалось вялым.

— Думаю, нет, — сонно заговорил он, затем крепко зевнул. — То есть… ты не будешь ругать, что я пил вчера?

Шарлотта задумалась, на мгновение держа тарелку. Она хотела сказать, что в его возрасте курила травку с бандой с Юга.

— Я тоже не была пайнкой, — смягчила она. — Ты сегодня свободен?

— Не знаю… Надо посмотреть тетрадь с планами на лето, которая уже не имеет смысла, — буркнул он, устраиваясь на диване. Обнял крепко плюшевую подушку

— Ты из-за Вилмара?

— Да.

— Солнышко, вы ведь встретитесь снова.

— Да-да… — отозвался он почти шёпотом.

Шарлотта тихо напевала любимую мелодию, наливая себе свежий кофе. Она была уверена, что Энтони справится с этим расставанием. В конце концов, появятся новые друзья, впереди лагерь. Он умный, однажды поступит в университет, найдёт работу мечты.

Она точно знала каким будет его будущее.

— Давай кушать, — она мягко провела рукой по его щеке. Шарлотта пять минут стояла напротив, а Энтони так и не взглянул на неё. Сидел, почти лёжа, с опущенными плечами, погружённый в свои мысли. — Я вот что подумала: возьмём мой велик, твой, покатаемся немного, устроим пикник. Если, конечно, не будет дождя.

— Мой сломан.

— Уже нет.

Лицо Энтони просияло. Он вскочил с дивана и крепко обнял маму, так резко, что она чуть не расплескала кофе. Шарлотта попыталась поцеловать его в лоб, хотя бы в макушку, но, поняв, что не дотянется, только тихо выдохнула, хлопая его по плечу.

Она всё ещё не могла прийти в себя после того, как узнала о его ритуале в доме “Безрукой Дамы”, о том, как Каролин танцевала на крыше. Энтони даже забыл про яичницу. Он рассказывал с такой теплотой, с улыбкой, что Шарлотта невольно вспоминала: как Энтони пошёл в школу. Как грустил, когда отец ушёл. Как скрывал, что его травят. Его слёзы, редкую улыбку, детский смех.