Эпидемия - не конец мира, когда есть ещё один

Пролог. Перекресток миров

Тьма вокруг была не просто отсутствием света — она жила своей собственной, пугающей жизнью. Вязкая, почти осязаемая, она пульсировала неведомыми энергиями, словно гигантское невидимое сердце. В её глубинах таились силы, неподвластные человеческому разуму.
Доктор Елена Воронина застыла на самой границе аномалии — того самого места, которое её научная команда после долгих споров окрестила «точкой перехода». Вокруг царил хаос: пронзительно пищали датчики, выводившие на экраны тревожные графики; гудела аппаратура, выбрасывая потоки данных на мониторы; коллеги перекрикивались, пытаясь осмыслить происходящее. Но сквозь весь этот какофонический фон Елена отчётливо слышала лишь одно — ритмичное, настойчивое биение собственного сердца.
— Елена, остановись! Это безумие! — прорвался сквозь шум голос старшего исследователя. Его лицо, освещённое мерцанием приборов, выражало неподдельную тревогу. — Мы абсолютно не представляем, что находится по ту сторону! Никаких данных, никаких прогнозов — это чистая авантюра!
Она не ответила. Вместо этого лишь крепче сжала в руках медицинский кейс — потрёпанный, но надёжный, с аккуратно уложенными инструментами и образцами. В её родном мире свирепствовала эпидемия, унося тысячи жизней ежедневно. Вакцины не помогали, антибиотики были бессильны, а время неумолимо истекало. И вот теперь перед ней открывалась возможность — хрупкая, призрачная, но всё же реальная — найти то, что могло стать ключом к спасению.
— Если существует хотя бы малейший шанс обнаружить лекарство… — её голос звучал твёрдо, без тени сомнения, — я обязана его использовать.
Она сделала шаг вперёд.
Мир взорвался.
Пространство раскололось на мириады ослепительных осколков, каждый из которых сверкал собственным неповторимым светом. Тело словно растворилось в этой калейдоскопической буре, утратив всякую материальность. Сознание погрузилось в бездну, где привычные понятия времени и пространства потеряли всякий смысл. Она чувствовала, как её сущность проносится сквозь бесчисленные реальности, каждая из которых на мгновение вспыхивала перед внутренним взором — то ледяные пустыни с фиолетовым небом, то города из хрусталя, то леса, где деревья светились изнутри.
Последнее, что она запомнила перед тем, как тьма окончательно поглотила её, — ослепительная вспышка, от которой заслезились глаза даже в этом нематериальном состоянии, и ощущение, будто её душу протащили сквозь тысячи миров, вывернув наизнанку и вновь собрав воедино.
Когда тьма наконец отступила, Елена медленно открыла глаза.
Над ней раскинулось невероятное небо — густое, насыщенное, усыпанное звёздами столь яркими и многочисленными, что казалось, будто кто‑то рассыпал по тёмно‑синему полотну горсть бриллиантов. Ни одна из этих звёзд не была ей знакома; их расположение не соответствовало ни одной из известных карт звёздного неба.
Воздух наполняли удивительные ароматы: терпкий запах сухих трав, сладковатый дым неизвестного происхождения, свежесть, которой не бывало в её мире, задушенном промышленными выхлопами. Где‑то вдали, за линией деревьев, раздавались звуки, от которых кровь стыла в жилах: звон стали, пронзительные крики, глухие раскаты, напоминающие то ли грозу, то ли взрывы — но это была не техника, а что‑то иное, древнее, могущественное.
Елена поднялась на ноги, с удивлением отмечая необычайную лёгкость в теле. Мышцы, ещё недавно измученные бессонными ночами у больничных коек, теперь казались полными энергии. Но это ощущение мгновенно померкло, когда она взглянула на свою правую ладонь.
Там зияла глубокая рана — неровный разрез, словно оставленный острым клинком. Кровь медленно стекала по запястью, оставляя алые дорожки на коже. Елена уже потянулась к кейсу за бинтами и антисептиком, но вдруг замерла. Края раны начали медленно смыкаться, словно невидимая рука сшивала их тончайшей нитью. Через несколько секунд на месте глубокого пореза остался лишь бледный, едва заметный шрам.
— Что за чертовщина?.. — прошептала она, всё ещё не веря своим глазам.
В этот момент из‑за густых деревьев вырвался ослепительный луч света — не солнечный, а какой‑то иной, пульсирующий, наполненный странной энергией. Он летел прямо в неё, явно нацеленный с убийственным намерением. Инстинкт, выработанный годами работы в полевых госпиталях под обстрелами, сработал раньше, чем разум успел осознать происходящее. Елена вскинула руку, даже не понимая, что именно делает.
И магия — если это действительно была магия — отразилась. Луч изменил траекторию, ударил в того, кто его послал. Вдали раздался крик, полный боли и изумления, и тело в тёмном плаще рухнуло на землю.
Елена осталась стоять на месте, оглушённая, растерянная, но живая. Она не понимала, как это произошло, не знала, где находится и что ждёт её дальше. Но одно было ясно: она попала в мир, где законы природы работали иначе, где магия и сталь решали судьбы, а она, военный врач, неожиданно стала тем, кого здесь ещё не знали — неуязвимой.
Так началась её история.