Эпидемия Забвения

Пролог

От Автора.

Все персонажи, события и организации, изображённые в данной книге, являются плодом авторского вымысла. Любые совпадения с реальными лицами, живыми или мёртвыми, событиями или учреждениями случайны и непреднамерены.

Действие происходит в мире, охваченном эпидемией «Леты» - вирусом, стирающим память и личность. Этот вымышленный патоген, как и последовавший за ним коллапс цивилизации, не имеет отношения к реальным заболеваниям или событиям. Автор не несёт ответственности за кошмары, которые могут появиться после прочтения данного произведения.

Место действия книги - Россия. На улицах бродят пустышки - бывшие люди с пустотой в глазах, чье безразличие в секунду может смениться слепой яростью в отношении выживших. Власть рухнула, города погрузились во тьму. Сергей Семенов, обычный инженер, должен любой ценой спасти свою семью в этом аду.

Пролог. День Ноль.

Шанхай, Китай. 6 июля.

В крохотной квартирке на окраине города громко тикали настенные часы. Ли Вэй с серым от усталости лицом после двенадцатичасовой смены на фабрике игрушек разогревал на крохотной газовой плите ужин. Его жена Чэнь лежала в соседней комнате.

Чтобы заглушить гнетущую тишину, Ли Вэй щелкнул пультом от старого телевизора. Экран мигнул, показывая вечерние новости.

Картина была тревожной. Сначала показали дымящиеся обломки «Боинга» во Франкфурте. Диктор, молодой человек с слишком неподвижным лицом, зачитал: «...число жертв авиакатастрофы возросло до 102 человек. По предварительным данным, пилот лайнера... э... внезапно потерял управление». Голос диктора дрогнул.

Репортаж сменился. Тулуза. Кадры, снятые с плеча: люди в панике бегут по улицам. Диктор: «...масштабный выброс химикатов на комбинате «Лаваль». По последним данным, сотни пострадавших, поступают сообщения о случаях... временной потери памяти и дезориентации среди ликвидаторов. У одного из операторов, Пьера Д., как выяснилось, симптомы наблюдались в течение недели, но он скрывал их от коллег».

Потом мелькнул Нью-Йорк: вертолетная съемка затора на Бруклинском мосту. «...погибли семь подростков, пятнадцать ранены. Водитель автобуса, Майкл Д., по словам родных, в последние дни жаловался на проблемы с памятью».

Ли Вэй хмуро переключил канал. На международном канале диктор, обычно непробиваемо-бодрый, говорил, запинаясь:

- ...and in London, a... a air traffic controller at Heathrow... reportedly forgot the positions of incoming aircraft. Colleagues noted that his reactions had been... *э-э*... slowed down for several days...

Затем изображение сменилось. На экране - трясущаяся, снятая на мобильный телефон картинка. Язык диктора сменился на иврит и английские субтитры.

«...здесь Иерусалим! Больница «Хадасса»! Боже мой, они все сошли с ума, они кидаются на людей и убивают...» - кричал голос за кадром.

Камера выхватывала разбитые стекла входных дверей, из которых валил дым. Кричащие люди в больничных халатах, некоторые в крови, выбегали на улицу и сталкивались с хаосом на дороге: несколько машин смяли друг друга, водители стояли рядом с совершенно пустыми, потерянными лицами. По улице бежала толпа, сносящая все на своем пути.

«...поступают сообщения, что медицинский персонал также подвергся воздействию... они нападают на тех, кто в сознании! Это не беспорядки, это... это массовый психоз! Властей нет, полиция не отвечает!»
Трансляция резко прервалась, сменившись заставкой «СИГНАЛ ПРЕРВАН».

- Господи, - тихо, с одышкой, сказала Чэнь с дивана, в ужасе глядя на экран. - Смотри, что творится. Они же как звери... Это в больнице-то!

- Чушь собачья, - пробормотал Ли Вэй, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он выключил телевизор. Гробовая тишина снова заполнила комнату. - Журналистам лишь бы напугать. Наверняка какая-то новая гадость в воздухе из-за заводов.

Он подошел к жене, поправил одеяло, поставил на столик тарелку с простой лапшой.

- Надо еще сверхурочные взять на следующей неделе, - сказал он, глядя в стену. Голова гудела, веки слипались. - Староста Ван сказал, есть возможность на линии сборки. Надо же на твое лечение копить. Надо...

Он потянулся за своей чашкой с дешевым чаем и вдруг замер. Он смотрел на жену. На свою Чэнь. Он помнил ее лицо, помнил аварию, помнил, что нужно очень-очень много денег. Но из головы вылетело самое простое и самое фундаментальное. Пустота на месте имени была оглушительной.

- Слушай... - его голос прозвучал странно, осипло, будто он давно не пил воды. - А... как тебя звать?

Чэнь оторвала взгляд от тарелки, уставилась на него в полном недоумении.

- Что? Вэй, что с тобой?

- Имя твое. Я... забыл. - Он поморщился, пытаясь поймать убегающую мысль, как муху. - Вот незадача, вылетело из головы. Странно. Иии... Кем я работаю? Завод... а что я там делаю? Крашу... крашу что-то? Что-то мысли путаются, ты не подумай, любимая, наверное, надо выспаться...

Он попытался изобразить что-то вроде улыбки, отмахнуться, но получилась только жалкая, испуганная гримаса. Чэнь медленно отодвинула от себя тарелку. Ее глаза, всегда такие усталые и печальные, округлились, наполняясь немым ужасом. Не тем, что был в телевизоре - далеким и чужим. А своим, домашним, вползающим в их тесную, пропахшую лекарствами квартиру.