Эпоха Огненного Дракона

Глава 2: «Скованный болью»

Кустарник хаги,

Бездомную собаку

На ночь приюти.

— Мацуо Басё.

一

Требовательные лучи упали на веки Рюноскэ, заставив того поморщиться. С трудом разлепив глаза, он тут же их закрыл: солнце, давно заполонившее собой небосклон, беспощадно слепило юношу. Неожиданно к носу подступил чих, и сразу после него парень скорчился от боли из-за прошедшей по всему телу волне колющей боли и зашипел сквозь зубы. Она не так уж и сильно ощущалась в самом начале пробуждения, а сейчас стала острой.

Очень мягко и тепло. Футо́н, на котором он лежал, по своей структуре напоминал воздушное облако, а одеяло будто напиталось светом и теперь согревало его. Белоснежные, словно первый снег, и, по-видимому, жутко дорогие, от чего в голове возникало много вопросов.

Несмотря на болезненные выпады, бывший самурай попытался подняться на локтях, чтобы осмотреться вокруг, но новый приступ огненной жгучести, заключившей в оковы его измученное тело, не заставил себя долго ждать. Громко простонав, Рюноскэ упал обратно. Невыносимая боль пронзила его тело. Хотелось кричать, но из горла вырывался только хрип. Извиваясь, он только больше вредил себе, но остановиться не получалось. «Где я вообще? Почему не умер?» — два повторяющихся вопроса, из раза в раз возникающих в его голове.

Приятный аромат благовоний, который до этого юноша и не замечал, слабой ноткой заполонил покои. Попытавшись взять себя в руки и сделав несколько глубоких вдохов, Рюноскэ почувствовал приятное обезболивающее действие. Боль начала понемногу спадать, давая возможность ясно мыслить. Давая вспомнить, что вообще произошло…

— Макото-доно, — жгучая мучительная картина всплыла перед глазами. Ощущая, как ярость начала набирать силу, он попытался сжать кулаки, но те не слушались.

Юноша не может ни встать, ни сесть, ни подняться, ни повернуться на бок. Он ничего не может. Слабак.

«Почему я не умер?» — аккуратно положив руку на живот, парень почувствовал что-то отличающееся от обыденности. «Это… перевязка? — он нащупал маленький узелок. — Когда успели?» До раны добраться не получилось из-за туго перевязанной вокруг торса ткани. Однако не только там его подлатали: руки и ноги тоже были перетянуты.

Почему не умер…

Почему не умер…

Почему не умер…

— Наконец-то мы с тобой встретились, малыш Рю...

Парню будто молнией ударило. «Точно, там была она… — образ божественно прекрасной незнакомки в белых одеяниях замелькал перед глазами, — она меня сюда привела».

Она… Кто она? Смутное воспоминание, мимолётная иллюзия или потерянная надежда? Кем она может быть?

Обакэ. Именно это она из себя представляла. Как бы чудесно та девушка не выглядела, как бы сладко не говорила, как бы великодушна не было, суть её одна — бездушный монстр, подвергающий жизни людей опасности. Рюноскэ чётко помнил ощущение, которое он испытывал после её появления. Тревога, страх, беспокойство — именно эти эмоции переполняли его тогда. Казалось, что само появление таинственной незнакомки отяжелило воздух. «Тогда почему она спасла меня? Откуда она вообще знает меня и моё имя? Ничего не понимаю…» — множество мыслей, логически ставивших под сомнения все умозаключения бывшего самурая.

А может быть, что ему это всё просто привиделось? Просто бред, показавшийся ему аккурат перед смертью. Не было обакэ, не было девушки, а что было тогда? «Возможно, кто-то другой спас меня, а остальные воспоминания — лишь сон,» — такая версия выглядела относительно правдоподобно, чем та, в которой чудище решило помочь самураю.

Но кто именно протянул ему руку помощи? Ни один образ Рюноскэ был не в состоянии вспомнить, если те, конечно были.

Лёжа один на один со своими мыслями, парень решил предпринять вторую попытку подъёма и осмотра комнаты. В этот раз получилось намного лучше. «Неужели эти благовония способны боль заглушать? Что это такое вообще?» — подумал он, когда смог принять полу сидячее положение и заметить на невысоком столике зажжённые палочки в маленькой подставке.

Спокойные древесные тона полностью выстилали покои. Сбоку стояло несколько маленьких тумбочек и один массивный шкаф. Рядом со столиком разложена три красные подушки, а на стене рядом с сёдзи, имеющими интересный узор, висела небольшая картина, на которой был изображён букет неизвестных цветов. Отделка не выглядело как-то богато, зато было видно, что всё в комнате очень дорогое и качественное.

С одной стороны, в груди закипал интерес, а с другой — сердце переполняла пустота. Это эмоции, с которыми он никак не мог определиться, никак не мог понять, что именно он должен чувствовать. «Есть ли у меня право получать помощь и спать в таком месте? Разве я это заслужил? — думал Рюноскэ. — Это всё то, что должен был получить ани, но никак не я».

Под парнишкой натекла огромная лужа крови. Правая рука, в которой когда-то крепко держалась катана, теперь отсутствовала, а на её месте в районе плеча торчала косточка. Череп выглядел каким-то чересчур повреждённым.

Запустив руки в волосы, Рюноскэ крепко сжал их и потянул вниз, зажмурившись. Он не хотел вспоминать мёртвого товарища. Никак не хотел.