Эпоха звёзд

Глава 20. После дождя, всегда появляется солнце

Глава 20. После дождя, всегда появляется солнце

«Книги пишут те, кому было больно хоть раз»

Сажусь на заднее сиденье в автобусе и начинаю плакать. В груди все сдавливает, мне ужасно больно. От предательства, ревности от…любви…

Ведь я его любила.

А любил ли он меня? Что это все было? Просто игра?

Закрываю глаза и прислонившись головой к стеклу автобуса, тяжело вздыхаю. Пытаюсь успокоить себя. Заставить не плакать, но не могу. Настоящие чувства невозможно ничем заглушить. Все едут полностью, погрузившись в свои дела. Кто-то слушает музыку, кто-то разговаривает по телефону, недалеко от меня сидит влюбленная парочка и держится за руку. Увиденное для меня словно удар по голове, ведь такой же парочкой были, и мы с Роузом…

Всхлипываю утирая слезы ладошками и прикусываю нижнюю губу, что не расплакаться в голос.

К дому прихожу в подавленном настроении. Края платья где-то запачкала грязью, но меня это мало волнует. В прихожей в отражении зеркала вижу заплаканные глаза и потекшую тушь…Вид далеко не из лучших.

Иду в ванную, снимая испачканное платье и бросая его в корзину для стирки, забираюсь под горячую струю воды и пытаюсь забыться, смыть сегодняшний день, всю усталость и его объятья, прикасание к моему телу…

Умываю лицо водой, но не чувствую облегчения. Боль все еще бьется внутри, сжимает сердце. Вытираюсь насухо мягким махровым полотенцем и накинув халат иду в спальню.

Переодевшись в домашнюю футболку и шорты, сажусь на кровать. На телефоне куча пропущенных от Роуза. Выключаю телефон и прячу его в ящик стола. Глупый, детский поступок, но мне так легче. Внутри боль. Я падаю на колени и громко навзрыд плачу закрывая лицо ладонями. Как все глупо…мной просто воспользовались на время, как самой последней дурой и выбросили, когда я стала не нужна.

Как же жаль, что негативные воспоминания нельзя стереть из головы и жить с чистыми мыслями.

Закутываюсь в плед и достаю пачку чипсов, пытаюсь заесть горе, но ничего не выходит.

В дверь кто-то позвонил, я даже не смею сдвинуться с места.

Слышу, как мама выходит из комнаты и открывает входную дверь.

— Нэнси к тебе пришли! — кричит мама с прихожей.

Хочется крикнул, чтобы он катился на все четыре стороны, но понимаю, что крик из моей комнаты никто не расслышит. Спускаюсь вниз и остановившись на безопасном расстоянии молча смотрю на Роуза.

— Нэнси, — произносит он, но я его перебиваю.

— УХОДИ! — кричу во все горло, чувствуя, как меня всю трясет от одного его вида.

Я не смотрю в его глаза. Не хочу делать себе больно, а потом мучиться от приятных воспоминаний, что были у меня на протяжении долгого времени.

— Может быть все же выслушаешь? — спрашивает с надеждой он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нэнс, — произносит ласково он и касается моей руки. Приятное тепло разливается по всему телу. Меня сдавливают до боли чувства, но я не показываю никаких эмоций. Остаюсь неприступной, холодной, — Выслушай меня, пожалуйста…

— Сделать больно можно лишь одним действием, и ты с этим неплохо справился, — заключаю я, вырывая свою руку из его ладони.

— Но ты же видела, как все было, — оправдывается он, снова ловя меня за руку, — Дай мне второй шанс, Нэнси…

— Я не хочу, чтобы все опять повторилось! — произнесла холодно я, внутри все дрожит, разворачиваюсь и ухожу прочь, лишь бросая, — Уходи.

Мама становиться свидетелем нашей ссоры. Роуз захлопывает громко дверь и уходит. Возможно навсегда. Я начинаю плакать сначала сдавлено, а потом и вовсе в голос.

— Нэнси, что случилось? — встревоженно спрашивает она.

Я прикусываю губу, но не могу ничего произнести из моего горла вылетает лишь сдавленный вопль. Я падаю на колени и обнимаю мамины ноги, как когда-то в детстве, когда была ребенком. Мама гладит меня по голове, но это меня совершенно не утешает.

— Все наладиться, Нэнси.

Я качаю головой.

Нет ничего не наладиться, он ушел из моей жизни. Навсегда.

***

Ответов от издательства нет. Молчание меня угнетает. Ничего в моей жизни не меняется. Казалось бы, моя жизнь только-только обрела яркие краски, но выгорела, как картинка, оставленная на подоконнике под палящим солнцем.

Чувствовала себя, как опустошенный герой какого-то романа.

Окна в мою спальню я не открываю почти, как неделю. В университете нет желания появляться, поэтому взяла больничный. А вот с работы я ушла, чтобы лишний раз не вспоминать о нашей с Роузом встрече. Мистер Эртон уговаривал меня остаться, но я отказалась ссылаясь, что у меня появились дома кое-какие проблемы. Теперь я стала подобна маме, как тогда. Теперь я сидела дома с апатией и утратой восприятия мира.

За это время я снова взялась за книгу. На отправленные три рассказа о несчастной любви, мне дали отказ. Для меня это было привычно. Меня не брали и ладно.

Читатели осудили мои рассказы сказав, что они очень трагичные. Но я не могла скрыть правду. Жизнь — это прежде всего боль. От правды не убежишь.

Я дописала ту книгу сделав ее некой сказкой о любви двух влюбленных, что поссорили, но вновь померились. Любовь все же победила, но это было только в моем рассказе, не в жизни. Она мне показалась самой лучшей и вселяющей надежды работой, что я когда-либо могла написать. Это был реалистичный рассказ о моей жизни. Я описал там все, как страдала, работала из последних сил, как стала писать книги получая маленькое признание от читателей и о своей первой любви, ссоре.

«Каждая судьба человека отдельная история, которая заслуживает внимание каждого»

Именно такой строчкой заканчивалась моя книга, которую я дрожащими руками посылала в издательство. Уже без особой надежды, решив, что через пару недель я услышу простой отказ или губительное для меня молчание.

Отправляю рукопись на почту и убрав ноутбук в стол, снова падаю без сил на кровать.

Печально смотрю на старые обои, потолок. На все это были такие надежды, но их больше нет. Хотела помочь себе и маме, а в итоге стала для нее самой же полной обузой.