Эра Багрового Властелина

Пролог: Шепот за шторами

Он не видел снов. Уже много ночей подряд. Вместо снов к нему приходила тишина — густая, липкая, пахнущая сырой землёй и железом. И в этой тишине всегда был один и тот же образ: огромный чёрный камень, расколотый пополам, из трещины которого сочилась не кровь, а холодный, мертвенный свет.

Эльдар проснулся резко, будто кто-то толкнул его в плечо. В комнате было темно, только лунный свет, острый, как лезвие, резал пол на полосы. Он сел на кровати, сжимая пальцами одеяло, и на мгновение ему показалось, что он всё ещё там, у того камня, и холод уже ползёт по его коже, проникая под кости.

— Это просто усталость, — прошептал он в темноту, но собственный голос прозвучал жалко и глухо.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату скользнула тень. Не призрак, не враг — Ниллон. Старый советник двигался так, словно сам был частью этой ночи. В руках он держал небольшой ларец из тёмного дерева.

— Не спится, ваше высочество? — тихо спросил он, не подходя близко, зная, что сейчас лучше не нарушать чужое пространство.

— Мне снится камень, — так же тихо ответил Эльдар. — И то, как он трескается.

Ниллон чуть склонил голову, будто принимая эту странную исповедь.

— Камни трескаются от давления, — спокойно произнёс он. — От того, что на них давит слишком много. Или от того, что внутри них растёт что-то, чего они не могут удержать.

Эльдар горько усмехнулся.

— Звучит как пророчество. Или как приговор.

— Ни то, ни другое, — ответил Ниллон, ставя ларец на стол и открывая его. Внутри, на чёрном бархате, лежали три предмета: тонкий серебряный кинжал, простой железный перстень и свёрнутый в тугой рулон пергамент, скреплённый печатью Совета. — Это не пророчество, а реальность, которая наступит завтра.

Эльдар встал, подошёл к столу и посмотрел на предметы, словно они были ядовитыми змеями.

— Что это?

— Выбор, — просто сказал Ниллон. — Кинжал — для защиты. Им можно резать верёвки, вскрывать печати, отражать удар. Но можно и вонзить в сердце врага. Или в своё собственное, если станет слишком тяжело.

Эльдар поморщился.

— Ты всегда знаешь, как подбодрить.

— Я знаю, как подготовить, — спокойно поправил его Ниллон. — Перстень — символ власти. Его надевают, когда берут на себя ответственность за чужие жизни. Он тяжёлый. Не металлом, а тем, сколько людей будут смотреть на тебя и ждать, что ты их спасёшь.

— А пергамент? — голос Эльдара звучал ровно, но в груди уже разрастался холодный ком.

— Пергамент — это предложение от короля Велдора, — произнёс Ниллон, и в его голосе впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Он предлагает союз. Брак между тобой и его дочерью, принцессой Ирис. Это щит. Пока ваши дома связаны кровью, Велдор не нападёт. А если нападёт кто-то другой — он придёт на помощь.

Эльдар замер. Слова ударили не по гордости, а по чему-то более глубокому, по тому самому месту, где ещё жила память о Криспиане.

— Брак, — глухо повторил он. — Без любви. Как сделка.

— Как долг, — поправил Ниллон. — Иногда долг выглядит как сделка. Но это не делает его менее важным.

Эльдар провёл пальцами по холодному металлу кинжала.

— И если я откажусь?

— Тогда у нас не будет щита, — прямо ответил Ниллон. — А граница и так трещит. Горы шепчут. Тиррен что-то готовит. Арден собирает силы. И если мы останемся одни, без союзников… мы падём. Не от меча, а от тяжести собственных стен, которые рухнут нам на головы.

Эльдар закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возник тот расколотый камень из сна. Холодный свет лился из трещины, заливая всё вокруг мертвенной белизной.

— Значит, мне придётся выбирать, — тихо произнёс он. — Стать тем, кто защищает, даже если для этого придётся отказаться от того, кем я хотел быть.

— Именно так, — кивнул Ниллон. — Быть принцем — это не про то, чтобы делать, что хочется. Это про то, чтобы делать то, что нужно. Даже если от этого внутри всё кричит.

Он закрыл ларец, оставив на столе только пергамент. Лунный свет упал на восковую печать, и она вспыхнула тусклым, зловещим отблеском.

— Утром Совет вынесет это на обсуждение, — сказал Ниллон, направляясь к двери. — Но решение будет за тобой. Никто не сможет сделать этот выбор вместо тебя.

Когда дверь закрылась, Эльдар остался один на один с пергаментом. Он не спешил его разворачивать. Ему казалось, что стоит сломать печать, и этот холодный свет из его сна вырвется наружу, затопив не только комнату, но и всю его жизнь.

Завтра он должен будет решить: взять ли в руки кинжал и встретить врага лицом к лицу, надеть ли перстень и принять на себя всю тяжесть власти… или сломать печать на пергаменте и согласиться на брак, который станет не союзом сердец, а сделкой, скреплённой кровью и долгом.

И в глубине души он знал: какой бы путь он ни выбрал, он уже никогда не будет прежним. Тень, которую он видел во сне, уже начала падать на его плечи, становясь всё тяжелее с каждой секундой.

А где-то далеко, у подножия Чёрного Пика, гора тихо вздохнула, словно тоже ждала его ответа. И этот вздох был похож на шёпот: «Решай. Время истекает».