Эра Пепла: Распад

Пролог.

Войну ждали годами, но она всегда приходит внезапно. Не с фронтовых сводок, а с тихого щелчка разорванного договора. Не с громких заявлений, а с безмолвного наращивания ракет в шахтах. Девять лет человечество балансировало на лезвии, пытаясь забыть язык ультиматумов и выучить язык компромиссов. Не вышло.

Выстрел, оборвавший жизни послов 2 июля 2036 года, стал не причиной, а последней каплей. Причина крылась в гордыне. А следствием стали огненные росчерки в ночном небе 1 сентября 2037-го. Их видел каждый, кто ещё осмеливался смотреть вверх. Яркие, почти прекрасные вспышки, нёсшие с собой тишину. Затем — хаос.

Спустя столетие земля затянула раны пеплом и радиацией. Европейская часть России, сердце старого мира, превратилась в безжизненную «Стеклянную Пустошь» — море оплавленного песка и искорёженного металла, где лишь ветер гулял среди призраков былых городов. Но жизнь, упрямая и беспощадная, пробилась там, где её не ждали — в суровых землях Сибири и Дальнего Востока.

Сюда, на восток, где радиационный фон был почти нулевым, потянулись вереницы выживших. Среди вечной мерзлоты и реликтовых лесов выросли новые города-крепости, Провинции нового мира:

Ринг-Сити — чудо инженерной мысли и символ выживания, выросший у реки Пясина близ Карского моря. Город-кольцо, построенный вокруг гигантского метеоритного кратера (или старой шахты — кто теперь разберёт?), с единственным в стране английским названием, данным в честь своей формы. Стальное сердце новой России.

Якутск-Два — перестроенная с нуля цитадель, где дома возводили из армированного бетона и отчаянной воли. Не город, а монолит, вмурованный в вечную мерзлоту.

Порт Хабар в Хабаровской области — шумный, грязный, живой торговый узел, где меняли технологии, ресурсы и информацию. Врата в то, что осталось от Азии.

Возродился даже рубль — тяжёлая металлическая монета, чеканившаяся в подземных цехах Ринг-Сити. Казалось, человечество, выползшее из убежищ, сделало выбор в пользу созидания.

Но люди не изменились. Их новой чумой стал не радиационный фон, а «Ксеновирус Распад».

Обнаруженный на заражённой окраине одного из поселений, он оказался чудовищнее любой бомбы. Он не убивал — он перестраивал. Плоть жертвы, будь то человек или зверь, за считанные секунды теряла форму, расползаясь в аморфную, пульсирующую массу из костей, органов и отвратительной жижи. Смерть была мгновенной, но видение её оставалось вечным кошмаром для тех, кто видел.

Изначальная задача учёных была благородной: изучить, создать вакцину, защитить людей. Но в тишине высоких кабинетов новой власти, среди генералов в поношенной, но вычищенной форме, родился иной шёпот. Шёпот, за которым следовали приказы: «А что, если его можно контролировать? Направить? Усовершенствовать?»

Изучение вируса как биологического оружия стало главным проектом «Провинций России». Прогресс, оплаченный концом света, снова был поставлен на службу войне. В секретных лабораториях, под землёй и за стальными шлюзами, новый ужас учились разливать по пробиркам. Люди выжили, чтобы снова начать убивать. Только теперь оружие было живым.