Эра Возрождения. Юность

Первая Глава «Пробуждение»

Меня окружала тьма. Честное слово, не видно и зги в этом мраке. Я бродила в темноте, стараясь отыскать крупицы света.

Вдалеке я услышала голоса, громко спорящие между собой. Голоса явно принадлежали мужчине и женщине. Сколько бы я ни шла — ни на шаг к спорящим не приблизилась. Возникло ощущение, будто я топчусь на одном месте.

Я улавливала лишь обрывки их ссоры, хотя голоса пронзали царившую здесь тишину.

— Это не мой ребёнок! — Его голос дрожал от ярости. — Ты действительно думаешь, что я так просто прощу твоё предательство?

— Нет… — устало выдохнула она, — я лишь знаю, что никогда не предавала тебя. Но тебе это доказать невозможно…

Мужчина громко цыкнул. Раздался грохот. На секунду повисло молчание. Во мраке послышались тихие всхлипывания, разрывающие моё сердце от жалости…

***

Сквозь тонкое одеяло просачивался холодный воздух. Вся комната пропиталась духом Олвена. Изо рта у меня шёл пар. И всё это случилось из‑за отворенного окна, которое я забыла закрыть перед тем, как лечь спать.

Я вскочила с кровати, затворяя створки. Мороз покалывал босые ноги, заставляя меня на цыпочках допрыгивать обратно в тёплую постель.

— Мирра? — С первого этажа донёсся голос матери. — Ты уже проснулась? Нам скоро выходить!

— Я… Я сейчас спущусь!

Я совсем забыла, что сегодня нужно выходить вместе с матушкой на работу. В этот раз, вскочив с кровати, я спешно одевалась. Завязав рубашку из пестряди, я натянула на себя невзрачное платье с тканевым корсетом, шнур которого тщетно пыталась распутать, попутно проклиная себя за то, что так неосмотрительно обошлась с выходным нарядом.

— Мираэль! Сколько я могу тебя ждать? — Тон матери выдавал её нетерпение: похоже, я сильно опаздывала.

— Я иду, мам! — Завязывая белый передник, я выскочила из комнаты.

Перепрыгивая ступеньки деревянной лестницы, я спустилась вниз. Схватив со стола кусок хлеба, я быстро затолкала его к себе в рот.

— Я готова! — Прожевав скудный завтрак, я натянула на ноги сапоги с белым мехом.

— Встала бы, когда я тебя будила, — не суетилась бы. А сейчас даже позавтракать нормально не смогла, — тяжело вздохнув, матушка покачала головой. — До обеда столько дел надо переделать, проголодаешься же.

— Всё будет хорошо, за усердной работой даже голода не замечаешь. — Накинув на себя тёплый плащ, я вышла с матушкой на улицу и захлопнула дверь дома.

Мороз неприятно щипал нос и обжигал кожу на щеках — из‑за этого она раскраснелась. Ветер кружил снежинки над холмами, рисуя узоры на сером небе. В этом году Олвен весьма суров: покрыв всю землю толстым слоем снега, он насылал жуткие морозы каждую неделю.

Холодный ветер сорвал капюшон с моей головы, растрепав белые волосы. Я пыталась удержать его руками, но каждый раз ветер завывал с новой силой. Из‑за того, что я проспала, мы пошли по кратчайшему пути, который сильно замело. Ноги проваливались в сугробы, а к щиколоткам прилипал кусачий снег.

— Надеюсь, в этом году Эль прибудет пораньше. Жестокость Олвена совсем невыносима… — Матушку выматывало идти наперекор ледяному ветру, но она всё равно находила в себе силы обращаться к богам в мольбе.

— Если так говорить, мама, Олвен ещё сильнее рассердится, — выдохнула я, поднимая взор ввысь.

Шпиль главной башни, устремлённый высоко в небо, еле виднелся сквозь снежную пелену. Однако, опустив взгляд вниз, можно заметить неприметную деревянную дверь, являющуюся входом в башню.

Защитная стена окружала весь наш небольшой городок, что носил грозное имя «Сногар» в честь его основателя. По периметру стены располагались башни, в которых дежурили гвардейцы. Они оберегали наш маленький городок от головорезов и бандитов, а также…

— Девочки! — Тётя Адель встретила нас внутри, когда мы уже снимали плащи. — Вы спокойно добрались? Не замёрзли?

Приятное тепло, царившее в башне, окутало нас. Чуть дальше по тесному коридору располагалась главная кухня, где мы с матушкой работали.

— Спустя три тёплых времени Олвена… В этом году он показал всю свою безжалостность. Подошёл к исполнению обязанностей со всей тщательностью, — тихо усмехнулась мама.

— Типун тебе на язык! Кто так высказывается о боге, Мэй? Не дай Торин, нашлёт ещё буран — и что делать будем?

Матушка, увлёкшись беседой с тётей Адель, оставила меня в одиночестве. Сегодняшний сон всё не давал мне покоя, и навязчивые мысли овладевали сознанием. Меня не покидало навязчивое ощущение того, что этот сон предвещал беду.

Ссора двух незнакомцев вызывала во мне доселе незнакомую тревогу. Будто бы она имела ко мне какое‑то отношение. Наблюдая за счастливыми родителями, которые всю жизнь живут в мире и гармонии, я не понимала, как можно обвинять дорогого сердцу человека в предательстве. Если бы меня обвинил в измене возлюбленный…

Я почувствовала горечь незнакомки — будто собственное сердце сжали в тисках.

Перед взором возник образ юноши, глаза которого напоминали серо‑голубое небо во время Эля. На его лице сияла лучезарная улыбка, а чёрные волосы всегда растрёпанные, из‑за чего рука невольно тянулась пригладить их.