Эра Возрождения. Юность

Третья Глава «Грешники»

Солнце скрылось за горизонтом, позволяя Олвенской стуже вернуться в свои владения. Ветер яростно бился в окно. Мороз проникал сквозь щели, расползаясь по полу, на котором я сидела, обогреваемая лишь маленькой свечкой и прижимаясь спиной к тёплому изножью кровати.

Пламя свечи дрогнуло от моего чиха, едкий запах жира щекотал нос. Морозный воздух просачивался сквозь сорочку, заставляя меня ёжиться, но движение рук оставалось точным и выверенным: остриё ножа с той же лёгкостью проникало в тело свечи, выстругивая цветочные узоры.

Я сдула стружку, приглядываясь к проделанной работе. Руки подрагивали от предвкушения. До фестиваля Лея всего неделя. Гирлянды из бумаги, которые я вырезала несколько вечеров кряду, уже лежали в нижнем ящике комода в ожидании своего часа.

Фигура юноши-гвардейца постепенно проявлялась на жёлтой свече. Сердце вновь затрепетало, стоило мне представить третью ночь фестиваля. Глаза меня уже подводили, смыкаясь от усталости, но желание показать Каю всю глубину моих чувств побуждало продолжать кропотливую работу.

Губы невольно растянулись в улыбке, когда вокруг юноши начали распускаться нежные цветы, а его строевой облик оплели тонкие лозы.

Скрип лестницы потревожил царящее спокойствие. Кто-то поднимался по ней в мою комнату. Вскочив на ноги, я успела спрятать только нож и свечу в одном из ящиков комода.

— Мирра. — Строгий голос матери заставил меня обернуться. Несмотря на холод, я вспотела. — Почему ты до сих пор не спишь? — Она сердито нахмурилась, из-за чего старческие морщины сильнее проступили на её лице. — Снова хочешь проспать? — Мама прошла внутрь комнаты, поднимая с пола подсвечник. Свеча почти выгорела.

— Прости... — Я сжала в руках подол сорочки, пытаясь успокоиться. — Я просто... увлеклась, пока вырезала на свечах. — Голос предательски дрожал от волнения, пока матушка внимательно осматривала комнату.

— Почему оно занавешено? — Мама подошла к зеркалу, которое я закрыла плотной тканью.

— Мама, пожалуйста, нет!

Сердце, словно кролик, спасающийся от охотников, запрыгало в груди от страха. Мама скинула с зеркала покрывало до того, как я успела опомниться.

Я невольно зажмурилась, ожидая увидеть сияние золотых глаз. Озноб пробирал тело, то ли из-за холода, то ли из-за ужаса.

— Мирра, ты уже взрослая девица, а боишься отражений, как в детстве. — Мама вздохнула, разочарованно покачав головой. Я с опаской приоткрыла глаза, всматриваясь в собственное отражение.

— Но... — Слова застряли в горле, и всё, что приходило на ум, казалось бредом.

— Никаких «но». Ложись спать, Мирра. — Матушка сложила ткань, снова приказывая мне, словно я её подчиненная. — У нас полно дел перед фестивалем. Ты же хочешь на него попасть?

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. В последнее время я только и делаю, что разочаровываю её.

— Спокойной ночи, доченька. — Покинув комнату, она плотно закрыла дверь, унося с собой покрывало и свечу.

Сев на край кровати, я крепко сцепила руки.

Сон не приходил. Зеркало, стоявшее за спиной без спасительного покрывала, меня беспокоило. Изначально я хотела попросить отца вынести его, но мама начала бы выпытывать у меня причины. Ещё в детстве мне не нравилось это зеркало, а сейчас…

С того дня, когда я впервые увидела золотые глаза, прошло две недели. Страх, преследовавший меня по пятам, потерялся среди насыщенных будней. Но предчувствие, словно меня всё ещё преследуют, не покидало меня.

Радость, наполнявшая меня, испарилась без остатка. Укутавшись в тёплое одеяло, я только сейчас осознала, насколько замёрзла и устала. Но мысли кружили в голове навязчивым роем, не позволяя спокойно уснуть.

***

Мама оказалась права — я снова проспала. Собираясь впопыхах, я слушала очередные нравоучения матери. «Ложиться спать во время Олвена нужно сразу после захода солнца. Во снах он оберегает нас от суровых морозов и яростного северного ветра. Если мы не спим, то оскорбляем бога», — твердила она мне в детстве, когда по вечерам завывала метель.

После завтрака мы поспешили в башню. Несмотря на вчерашние морозы, всё вокруг растаяло, а сквозь небольшой слой снега проглядывали первые цветы — подснежники. Солнце уже поднялось над защитной стеной, обогревая наш маленький город. Вдалеке слышалось щебетание птиц, прилетевших издалека для встречи Праздного Лея.

— Суровый Олвен никогда не уходил так рано… — Еле слышно проронила матушка, сжимая мою руку крепче.

— Разве это плохо? Ведь Лей придёт к нам раньше. — Я оглянулась, вдыхая терпкий запах расцветающей природы.

— Ты ещё молода, Мирра. Если Олвен рано возвращается в свои владения — это не к добру. — Мама выглядела взволнованной, но я не могла понять почему. — Не будем о плохом.

Меня терзало любопытство, но я не стала её расспрашивать. Иногда матушка вела себя странно: словно вспоминая что-то, она начинала сильно тревожиться. А когда я спрашивала, она отмахивалась или переводила тему. Как и сейчас. В последнее время необычные вещи преследовали меня, поэтому даже привычное казалось неестественным.

Тёплый воздух приятно щекотал кожу, а убаюкивающее пение птиц успокаивало. Я решила наслаждаться скорым приходом Лея и не задумываться о плохом.