Эра Возрождения: Юность. Книга Первая.

Глава Первая

— Ты предала меня! Как… Как жалкая рабыня, которой другой заплатил побольше! – мужской голос кричал в глубоком мраке.

— Я жалкая лишь в том, что доверила тебе тело и душу… – ласковый, нежный женский голос был очень тихим и явно грустным.

Во мраке послушался глухой стук, похоже, от закрытой двери, а после тихие всхлипывания, разрывающие сердце от жалости к женщине.

***

Грудь высоко поднялась, пропуская в лёгкие больше воздуха. Одеяло сползло вниз и валялось на полу. Похоже это случилось из-за кошмара. Я приложила кисть руки ко лбу, ощущая головную боль от повторяющихся до сих пор всхлипов. Действительно очень жаль эту женщину, но к чему все эти сны?

Холодный воздух обволок босые ноги, от чего я поёжилась. Подняв одеяло с пола и поправив кровать после сна, взгляд зацепился за зеркало в самом углу небольшой и темной комнаты. В полумраке из-за закрытых занавесок, не пропускающих утренний свет, в отражении виделась девушка. Рост и черты лица совпадали с моими, однако волосы в отличие от моих были черные, а глаза блестели золотом. Насторожившись, я вглядывалась несколько секунд в незнакомку, после чего на её лице появилась усмешка и губы зашевелились.

Руки задрожали от страха, но тело действовало само, когда разум хотел зажаться далеко в уголке. Подхватив одеяло с кровати, я накинула его на зеркало, до того, как что-либо услышала из него. Страх дрожью пробегался по телу, постепенно сковывая меня. Пол неприятно скрипнул, когда ноги подкосились и я упала на него. Сердце бешено билось, а взгляд был прикован к одеялу, скрывающее зеркало и словно уберегающее меня от незнакомки.

— Мирра? – голос матери послышался на первом этаже, похоже, что рядом с лестницей. - Милая, ты в порядке? Что-то произошло? – матушка, по-видимому, стала сильно волноваться из-за того, что я создала шум в комнате.

— Все в порядке, матушка, я сейчас спущусь. – ответила я матушке, и стала переодеваться из ночной сорочки в повседневное платье.

Хоть мне уже и подходит к восемнадцати годам, но проблемы со шнуровкой платья у меня и по сей день. Вроде бы чего сложного? Однако, как говорит матушка: «Мирра, ты всегда находишь неприятности даже там, где их быть не может» - и задорно улыбается, пока я дуюсь на то, что у меня не получается. Помучавшись со шнуровкой ещё минуток пять, я, наконец, зашнуровала платье.

Спустившись на первый этаж, я встретила матушку, которая накладывала свежо приготовленный завтрак по деревянным мискам и ставила их на стол. От затухавшей печки веяло сильным теплом, который наполнял кухоньку и родительскую спальню. Холод из-за теплоты печки чуть отступил и прекратил по-щипывать пальцы ног. Я помогла матушке накрыть наш скудный стол, однако, жаловаться было не на что, и в тот же момент из родительской спальни вышел отец, вновь задев плечом дверной косяк.

— Отец, все в порядке? – с долей беспокойства уточнила я, ведь один раз он так сильно ушиб себе правое плечо, что не мог работать в кузнице.

— Да, милая, все хорошо. – большая рука отца оказалась на моих волосах и растрепала белокурые локоны. – Дорогая, хорошо выспалась? – обратился отец к матушке, садясь за обеденный стол, где уже остывал завтрак.

Матушка ласково улыбнулась, садясь рядом с отцом. Поглаживая его большую руку своей, что по сравнению с рукой отца выглядит очень миниатюрно, матушка положительно ответила на вопрос и приступила к трапезе. Я тоже приступила к завтраку, стараясь закончить с ним побыстрее, так как потом надо будет идти на работу с матушкой. Она работает кухаркой при городской гвардии, в главной защитной башне, а я ей помогаю и другим кухаркам тоже, конечно, они оценивают мою помощь. Однако, у меня есть и личные причины туда ходить. Тренировки. О, да, если бы матушка узнала, что группа юных гвардейцев тренирует меня фехтованию, то её сердце не выдержало.

Закончив с утренней трапезой, я убрала со стола, пока матушка собиралась. Проводив отца из дому и поцеловав его на прощание в щеку, я начала сама собираться. За окном только светлело, а ветер с воем завывал, от чего наши ставни бились об окна. Снег хлопьями заметал дороги, делая проход затруднительным. Самый разгар времени Олвена*. Накинув на себя плотный плащ, обделанный изнутри дешевым мехом, я натянула сапожки, сделанные отцом перед началом времени Олвена. Матушка в этот момент вышла из спальни с небольшой корзинкой и накинутым поверх обычного затрепанного зимнего платья плащом.

— Олвен в этом году разыгрался на славу. Думаешь Эль* будет к нам милосерднее, милая? – мы вышли на улицу с матушкой, когда яростный порыв ветра обдал наши лица морозом.

— На то все воля Торина*, мы лишь можем уповать на его милость к нам. – я почувствовала себя одной из монашек, которая служит Торину день изо дня.

— Да, ты права, на все воля Торина. – подтвердила мои слова матушка, пока мы пробирались сквозь снежные завалы к главной башне.

Путь был долгий. Ветер сносил нас с ног, а снег слепил, превращая все вокруг в белоснежную мглу. Матушка пару раз поскользнулась из-за чего мы опоздали. Отряхнув плащи от прилипшего снега, мы прошли в глубь кухни, где уже во всю готовили обед для гвардейцев. Кухарки не отвлекались на нас, но тётушка Адель звонко поздоровалась с нами, когда заметила:

— Метель не давала вам и шага спокойно пройти, как не унести прочь? – тётушка Адель всегда была позитивным человеком, который любил работу и мир вокруг.