Эра Возрождения: Юность. Книга Первая.

Глава Вторая

Снег игриво серебрился под блеклыми лучами солнца, когда я уже готовилась к новому дню. Мой взгляд постоянно цеплялся за зеркало, стоящее в углу, что ярко подмигивало, отражая солнечные лучи. Доски неприятно скрипнули у меня под ногами, когда я подошла к зеркалу. В нём отражалась лишь я, но мне самой было непонятно что я ожидала увидеть. Ту незнакомку? Доказать самой себе, что я не испугалась? Все же стоит признать правду − я действительно испугалась!

Из груди вырвался сдавленный вздох. Взяв с тумбочки небольшой гребень, я начала расчёсывать белоснежные пряди, что словно снег, лежали у меня на плечах. Отец уже был в кузнице, а матушка скорее всего ушла на работу. За ночь метель улеглась, хоть и появились большие сугробы, но пройти можно было без происшествий. Положив гребень обратно на тумбочку, я лёгким движением руки расплела ленточку, которая была привязана к ножке зеркала. Ленточка была ситцевая, жёлтая, но поблекшая как Олвено солнце. Собрав волосы в хвост, я плотно связала их ленточкой, чтобы не подпалить их во время работы в кузнице отца.

Спустившись вниз, я осмотрела небольшую кухню и заглянула в горшочек, который одиноко томился на печи. Достав ложку, я выскребла из горшочка остатки каши и доела последний ломоть хлеба, запив всё это остатками молока. Завтрак получился такой себе, но я сама виновата в этом, ведь стоило встать по раньше, чтобы позавтракать вместе с матушкой и отцом.

Натянув на ноги сапожки, я выбежала на улицу. На улице стало чуть теплее, чем вчера, но холод всё равно неприятно обжигал кожу. Я поспешно завернула за угол дома, где уже было видно кузницу, которая была ниже нашего дома, но построена из темного кирпича, в то время как наш дом был полностью из древесины. Быстро добравшись до кузницы, я захлопнула железную дверь, что отливал сам отец вместе со своими знакомыми, конечно, за плату.

Звук удара кувалды об наковальню эхом отражался от стен и резал слух. К этому сложно привыкнуть, но вполне возможно, если проводить здесь время часами напролёт. Жар от огромной печи нагревал кузню, из-за чего она накалилась. Проведя в кузне всего лишь пару минут, я чувствовала, как на теле начали выступать капельки пота, это было не особо приятно.

Усевшись на небольшой стульчик в углу кузни, я стала ждать пока отец закончит выковывать наконечник копья. Он работал очень усердно, было видно, как с него градом стекает пот, из-за чего его рубаха промокла. Его движения были оточенными и прямыми, он иногда прерывался, чтобы посмотреть на работу, и, если нужно было что-то подправить, продолжал работать. Когда наконечник был готов, отец отложил его в сторону и только сейчас обратил свой взор на меня.

— Доброе утро, милая, как тебе спалось? – он тыльной стороной ладони подтёр пот с лба. – И принеси мне ещё пару дров.

— Мне хорошо спалось, отец. – я встала со стульчика и, взяв пару брёвен, лежавших рядом со мной, отнесла их отцу. – Матушка давно ушла?

— Где-то пару часов уже точно прошло. – отец кинул бревна в печь, от чего в кузнице стало ещё жарче. – Ты вчера хотела увидеть тот меч. До сих пор хочешь, или твоё любопытство за ночь иссякло? – он по-доброму усмехнулся.

— Да, хотела и сейчас очень хочу! – отец в это время положил в чугунную чащу куски железа и с помощью огромных зажимов поставил эту чащу в печь.

Сняв с себя толстые кожаные перчатки, предназначенные для работы, отец отложил их в сторону. Он подошел к столу, на котором лежали инструменты и свёрток из плотной ткани. Прикоснувшись к свёртку, отец начал медленно разматывать ткань. Сталь поблёскивала в свете печи, а гравировка в самой середине лезвия переливалась золотым отблеском, над рукоятью вились стальные «лозы», обвивая рукоять, но, судя по всему, брать её было легко. Также на рукояти было украшение небольшого размера, но оно выделялось на фоне остальных деталей – герб графского дома, на котором сплетались три чёрные розы, опустив головы вниз.

— Это волшебно, отец… – я сцепила руки в замок, прижав их к груди, смотря на это великолепие. – Неужели ты сделал всё это сам?

— Милая, твой отец и не такое может сотворить, – он усмехнулся, заматывая меч обратно в полотно.

— Не хотелось бы, чтобы эту красоту переплавляли. Такой меч заслуживает наивысшей платы, – вздохнула я.

Отец ничего не ответил, лишь одел рабочие перчатки обратно. Он вернулся к работе, начав отливать очередной наконечник в чугунную форму. Я наблюдала за этим со стороны, сидя в уголке кузницы. Помогать отцу в кузнице не было тяжелым делом, учитывая, что он делал мне много поблажек и всю тяжёлую работу выполнял сам. Мне приходилось лишь изредка подавать поленья в печь, раздувать огонь поддувалом и подносить некоторые инструменты. Отец всегда работал в своем темпе − не очень медленно, но и никуда не торопился. Всегда выполнял работу качественно. Он любил рассказывать мне истории из своего детства и юности, смешные и забавные воспоминания, над которыми мы вместе смеялись, пока он отдыхал от работы. Поэтому мне нравилось проводить время с отцом. Он не был против того, что я занимаюсь с ребятами на мечах, и считал это наоборот хорошей затеей, хоть и просил быть в этом аккуратнее и матушке ничего не рассказывать.

Каждые несколько часов я покидала кузню и возвращаясь домой, чтобы подтопить печку. Дело это было быстрое, и когда я заканчивала его, то закатывала рукава платья и принималась за мойку полов в доме. Матушка всегда мыла полы в не рабочие дни, они уже наступали завтра, так что я решила облегчить её работу, и сама выдраила пол дочиста, пока не была нужна отцу в кузне. Мне было несложно это сделать, но на руках от деревянного пола оставались занозы, которые неприятно ныли.