Эра Возрождения: Юность. Книга Первая.

Глава Пятая

Сон длился недолго. Я постоянно ворочалась с боку на бок, не зная на что отвлечь внимание, пока сон снова не настигнет меня. В голове крутилось множество мыслей, смешиваясь, они перебивали друг друга, из-за чего в ушах звенело. Перевернувшись в очередной раз на другой бок, я провела рукой по белоснежным волосам. Единственное, что выбивалось — золотой локон, который поблескивал при свете луны, как настоящий драгоценный металл. «Надо было его отрезать и забыть…» — взгляд переместился с волос на деревянный пол и проскользнул вдоль комнаты к зеркалу. На мои вопросы некому было ответить. Всё превращалось в кашу, и я ничего не могла с этим сделать. Жизнь словно перевернулась с ног на голову.

Я свесила ноги с кровати, а после, уперевшись руками об мягкое одеяло, подняла обмякшее тело. Если честно, я ничего не понимала — всё навалилось слишком быстро и неожиданно. Хотелось спрятаться в самый дальний уголок мира. Чувство опустошённости накрыло с головой. Слёзы закончились, но печаль продолжала сковывать тело и душу, опутывая цепями и сжимая в крепкие тески. Из неё как будто невозможно было выбраться… Родители — люди, что лелеяли меня всю жизнь и берегли, как самое дорогое сокровище, оказались чужими. Само это слово было мне отвратно. Голова казалась мне до ужаса тяжелой, перед глазами вились волосы, ограничивая мне обзор. Обхватив себя руками, я поджала под себя колени и уткнулась в них носом. До этого мне не приходилось чувствовать себя какой-то «не такой», лишь иногда, в те моменты, когда «хорошие» знакомые матушки говорили: «Твой муж не против внебрачных детей?» — в детстве меня это не беспокоило потому, что мне не был понятен их смысл. От этих воспоминаний я сжалась, словно уменьшилась, словно мир вокруг меня увеличился, давил на меня высоченными стенами и рушился под собственным весом.

Набрав полную грудь воздуха, мысленно я старалась успокоиться. Они всё ещё мои родители… У нас нет кровного родства, но они мои родители. Если бы я им была не нужна, они бы не любили меня так сильно, правда? Моё существование было бы им безразлично, но вместо этого они всегда меня оберегали и поддерживали. Эти люди, что я вижу во снах, может и были мне кровными родственниками, но они никогда не заботились обо мне, никогда не любили, и я никогда их не видела. Стоит перестать себе надумывать плохого, мои родители — единственные люди, которые искренне любят меня такой, какая я есть.

Опустившись обратно на мягкую подушку, я ещё долгое время в ночной тишине слушала стук своего сердца: оно могло резко забиться быстрее, а в один момент совсем затихнуть. Постепенно усталость, накопившаяся за день, взяла верх надо мной, и я, наконец, смогла сомкнуть глаза.

***

Доски неприятно заскрипели под моим весом. Солнце поднялось над защитными стенами города — начался новый день. Снег таял и падал с крыши мокрыми, склизкими комками или просто превращался в холодную воду, которая стекала каплями вниз. Под ногами полурастаявший снег превращался в кашу из грязи — это было не самое приятное зрелище. С кухни доносился приятный запах каши с овощами и звук тлеющих брёвен. На мгновение я забыла свои переживания и почувствовала прилив нежности и любви, который мгновенно согрел моё замёрзшее от утреннего холода тело. Но стоило вернуться в реальность, вспомнить вчерашний разговор, как светлые чувства словно испарялись, и на их смену приходила адская боль. Она жгла сердце и душу, заставляла корчиться и прятаться от мук, и сделать что-то с этим просто не было возможности.

Приблизившись к лестнице, ведущей на первый этаж, я боялась спуститься, боялась увидеть полные осуждения взгляды дорогих мне людей. Как маленькая девочка стояла около незнакомого места и боялась подойти ближе, переминаясь с ноги на ногу, я наблюдала за матушкой: она быстро двигалась по маленькой кухоньке от печки до стола, стараясь приготовить вкусный завтрак для отца и меня. Стоя тут в холодной комнатушке, сомневаясь в людях, что посвятили мне свою жизнь и любовь, впервые ко мне пришло осознание, мой страх — мой эгоизм. Они сделали всё, чтобы дать мне счастливое детство. Они знали, как я к ним привязана, и тянули со сватовством до последнего, чтобы я смогла сама выбрать свою жизнь. И советы матушки не были чем-то плохим. Она говорила это от всего сердца, желая мне искреннего счастья.

По холодным щекам потекли горячие слёзы, обжигая кожу. Тихо всхлипнув, я закрыла рот рукой, зажмурившись. Они сделали всё ради меня, а я посмела в них сомневаться. Эти люди любили меня такой, какая я есть: неуклюжей, наивной, эгоистичной, доброй, и, в некоторых местах, противной и вредной. Больше таких, как они, не будет, и мне нужно ценить то, как они для меня стараются. Вытерев слезы рукавом и набравшись смелости, я спустилась вниз, искренне улыбаясь и радуясь от всего сердца, что меня любят и ценят такие люди.

Матушка отступила от печки, вытирая об фартук грязь на руках. Её лицо было уставшим, а под глазами появились впадины. «Доброе утро, милая, как тебе спалось?» — она разговаривала со мной таким же нежным голосом. Может она была иногда немного зла или раздражена, но редко позволяла себе повысить на меня голос. Только сейчас я это заметила, только сейчас поняла — она улыбалась мне печальной улыбкой, не потому что была мне не рада, а потому что была измождена от собственных переживаний. Мне хочется понять её и утешить. Может это сделает хуже, но мне нужно выразить все чувства и всю благодарность перед ней. Она вырастила меня и воспитала. Матушка желала вырастить из меня хорошего человека, и я постараюсь оправдать её ожидания. Приблизившись к ней, положив голову на хрупкое материнское плечо и крепко обняв, выражая всю свою искренность и любовь, я только и смогла произнести: «Спасибо тебе, матушка, спасибо за всё! Я очень сильно тебя люблю и никогда не забуду всего того, что вы для меня сделали. Благодарю вас от всей души…» — голос предательски сорвался, и я, уже уткнувшись в плечо матери и думая, что у меня больше не осталось слёз, громко заплакала, как ребёнок, которого обидели. Она нежно приобняла меня, положив тёплую ладонь мне на волосы, и нежно провела по белоснежным локонам.