Эра зеркал. Вечная любовь.

Глава 12. Полукровка

Хара Шарджан — странное мужское имя, означающее — черная вера, которое она взяла себе в знак отказа от всего, что связывало ее с этим миром. Оно стало для нее настоящим забором из кольев с черепами. 

Ни один человек не подошел бы к ней, кроме худого.

Хара Шарджан бросила в огонь еще несколько веток ядовитой травы, которая в изобилии росла вокруг ее дома. Едкий дым взметнулся над котлом и распространился по всем углам осевшей и прогнившей насквозь избы. Стены из тяжелых бревен поросли изнутри тяжелым зловонным мхом и ядовитым плющом, пол под мокрым ковром из плесени давно должен был прогнить. Однако еще был крепок, ведь даже мыши не решились бы жить в этом мертвом месте. Окна давно вросли в стены и перестали пропускать свет, а крыша придавила и без того сгорбленную комнату этого склепа. 

Она могла бы жить в любом доме, стоило ей всего лишь прочитать нужное заклинание и выбрать любой дворец, избу или юрту. Но злобная и неистребимая летучая мышь, много лет назад поселившаяся в ее душе на правах хозяйки, любила именно такое — темное, сырое и неуютное. И шаманка, давно привыкшая к своенравию своей черной хозяйки, принимала это как данность.

Она могла быть любого возраста, любой внешности: от юной девушки до доброй старушки. Но…

Сегодня тяжелые мысли снова не давали ей уснуть. Она зачерпнула еще стакан мутного напитка из котла и, выдохнув, опрокинула в себя ядовитое зелье, как опрокидывают водку отчаянные алкоголики.

Напиток туманил мозг, и казалось, на время давал обманчивый покой от мучительных мыслей.

А причин для таких мыслей сегодня было достаточно.

Не очень умные внуки, доставшиеся ей в «наследство» от мужа, не имеющие никакого отношения к магии, но жадные и тщеславные, не выполнили ее поручение, не смогли принести письмо. Они нашли Олега, проследили его путь, даже поехали следом.

«Баба, мы за ним честно гнались. А потом смотрим, он за поворот. А там огонь, молнии. Это шаманы! Мы сразу поняли. А когда вспышка погасла, там уже не осталось ничего, уазик с обрыва вылетел в воду…». 

Чертовы внуки, ничего не могут. Никакого толка. Где теперь письмо? Где сам камень, и кто сейчас ближе всего к нему — сама она, ее проклятая дочь этот Баатар? Да еще одна сила включилась в поиски — кто эти итальянцы, так активно ищущие камень? Они должны иметь какое-то отношение к их роду, иначе не знали бы тайну. 

— Ждала? — услышала она самодовольный голос. Перед ней стоял высокий молодой мужчина, недоброго улыбаясь  своей идеально  улыбкой.

— А, ты один из этих итальянских гостей, — скривила губы шаманка — на ловца и зверь бежит…

— Мне нужен камень! — самоуверенно продолжил он, рассматривая свое отражение в безукоризненно отполированных ногтях.

— А зачем ты пришел ко мне? — удивилась старая шаманка.

— За письмом, которое твои внуки выкрали. Я думал, письмо у него, и даже порядком расстроился, когда пришлось его убить. Но потом мой слуга доложил мне о твоих внуках и странной лунной дорожке, ведущей к избе в забытой деревне, — он улыбнулся и кинул на нее «проницательный взгляд». Так он называл это свое выражение лица, которое должно было непременно заставить собеседника испугаться его прозорливости и признаться во всех мыслимых и немыслимых тайнах.

Клаудио очень гордился своей артистичностью, и для каждого хорошо отрепетированного выражения лица и интонации голоса у него было свое название. Он доставал нужные маски в подходящие моменты, и был этим чрезвычайно горд.

— Должен сказать, это весьма остроумно — пользоваться лунными дорогами вместо наземных маршрутов, — продолжил он так, словно предмет разговора для него уже был не важен, и вопрос давно решен.

— Зачем тебе камень? Разве ты имеешь отношение к Великому Роду?

— Я — потомок Великого Отца, единственный, достойный его силы и величия! — гордо провозгласил гость и даже несколько вытянулся в росте. И возможно, если бы состоял из плоти и крови, то непременно стукнулся бы головой о просевший потолок.

Этот гость даже забавлял ее. Раньше она знала много таких людей, которые, не имея даже сотой способности к реальной оценке своих возможностей, вдруг назначали себя великими и верили в это столь же безоговорочно, сколь были лишены ума.

Продолжение разговора шаманке было уже неинтересно, как хороший шахматист, эту партию она знала наперед. Польза от его визита была только одна: когда гость произнес не свой текст — стало понятно, кто стоит за ним на самом деле. Выходит, что это Она! Ее дочь! Что ж, она всегда умела создавать преданных слуг. А всего-то нужно было придумать сказку для еще одного верующего в свою исключительность, но недооцененного современниками персонажа. И все — дальше он сам убедит себя во всем остальном, и сделает все, что она скажет.

Лучше всего для исполнения грязных поручений подходили именно такие — недалекие полукровки — потомки некогда великих шаманов.

— Надоел! — сказала старуха, и, махнув брезгливо рукой, развеяла так некстати материализовавшегося гостя. Возразить гость не успел.