Эра зеркал. Вечная любовь.

Глава 13. Зеркало в никуда

Летиции не спалось. Впрочем, большая часть ее жизни походила на сон, разница была только в том, закрыты у нее глаза или нет. Да еще и ночь выдалась душная, беспокойная. В те минуты, когда ей удавалось все же забыться сном, он был такой же беспокойный и душный, как и реальность. Ей мерещилась бабка, умершая много лет назад, которая наклонялась над самым ухом и требовала что-то вернуть…

Хотя тогда Летиция была еще девочкой, но хорошо помнила ее. Постаревшая русская дворянка была непререкаемо предана своему происхождению. К этому добавлялся деспотичный характер, превративший жизнь домочадцев в постоянную муштру и упреки в неблагодарности. Особенно хозяйка дома не любила эту маленькую, изнеженную девочку, не способную проявить характер, и пренебрежительно звала ее Люськой, считая недостойной громкой фамилии. 

Так продолжалось много лет, пока бабка не сошла с ума, а вскоре, к радости домочадцев, и вовсе померла. Все устои дома рухнули, а ее комнату поспешили закрыть на ключ и забыть туда дорогу.

Сейчас, в этом новом особняке, видение не давало Летиции покоя. Она вышла из комнаты, собираясь прогуляться в сад и подышать свежим воздухом. Но в полночной темноте дом показался ей каким-то до ужаса знакомым. Реальность вдруг дрогнула как отражение в воде, и женщина увидела перед собой старый дом своего детства, потертые стены умирающего особняка, и страшную своей неизвестностью дверь мертвой комнаты.

Обычно дверь была наглухо заперта, но сейчас тусклый лимонный свет сквозь приоткрытую дверь словно был зажжен для Летиции. Она толкнула дверь и шагнула на цыпочках в пустующую комнату, словно снова стала маленькой девочкой.

Женщина прошла несколько шагов и в растерянности остановилась: казалось, что комната вовсе не пустовала. Аккуратно разложенные вещи, никакой пыли (впрочем, во всех комнатах особняка хорошо убирали), открытая, как будто только что оставленная на столе, книга и… черный кот.

— Люська! — услышала она недовольный голос умершей бабки, и вздрогнула — долго же тебя пришлось ждать!

— Бабушка? — изумленно повторила она, словно эхо.

— Ты должна сказать мне, где камень! — настойчиво потребовала старуха.

— Но у меня нет никакого камня — пролепетала гостья, чувствуя, как подгибаются коленки и нервная дрожь душит голос.

— Нет?!!! Как нет? Я думал, что он у тебя!!! - соравлся голос и стал вдруг громким, мужским.

— Тогда ты мне не нужна! — узнала она голос сына, и радостно обернулась, ожидая спасения из этого кошмара.

— Сынок! — прямо перед ней стоял Клаудио. Глаза его были чужими и стеклянными.

— Не нужна? — повторила она машинально, словно пытаясь понять смысл слов, которые дошли до ее сознания только сейчас. Единственный человек, которого она любила за свою полусонную жизнь, ее сын…

Он высоко и сильно замахнулся рукой и наотмашь ударил прямо перед ее лицом, словно хотел рассечь воздух. Женщина с изумлением увидела, как воздух между ними действительно раскололся, рассыпался осколками. Протянула руку к сыну. Но рука лишь скользнула по зеркально-гладкой и холодной поверхности, по центру которой шрамом пролегла трещина с острыми краями, босые ноги вместо пушистого ковра почувствовали острые осколки, и комнату затопила звенящая тишина. Она обернулась на бабку, но та поблекла и растворилась в сумраке.

А с обратной стороны зеркала стоял Клаудио. Он посмотрел ей в глаза каким-то ледяным взглядом, и задернул ее жизнь. Летиция оказалась в полной всепоглощающей темноте, такой плотной и безжизненной, что дышать было уже неважно.

Утром слуги обнаружили в особняке старинное разбитое зеркало на стене коридора, завешенное черной тканью, как будто кто-то умер.