Эрбэ, или спящая магия

13.

Несмотря на видимую близость захудалой деревушки, которая, как оказалось, состояла лишь из нескольких перекошенных домишек с местами потрескавшейся и побитой от времени черепицей на крыше, ребята добрались до нее лишь к позднему вечеру, когда на потемневшем небе уже выступили первые звезды, а воздух наполнился изумительным благоуханием лимонной мяты и каким-то незнакомым ароматом душистых трав. Элиас с упоением вдохнул освежающую прохладу и, опустив девочку рядом с полуразрушенным забором первой попавшейся на пути хибары, обратился к стоящему чуть поодаль хмырю.

— Я спрошу, можно ли остановиться на ночь. А ты проследи, чтобы этот, — Элиас кивнул в сторону Маркуса, — даже дыханием не коснулся Элис.

— Хю-хю, — хрюкнул от курьезной околесицы, произнесенной мальчиком с такой суровостью, зверь и состроил очень серьезную мину.

Маркус же просто сделал вид, что ничего не слышал, и бросил что ни на есть самый задумчивый взгляд в сторону леса, тщательно замаскировав улыбку под дурашливо исполненный зевок усталости.

Элиас обошел странную небольшую каменную конструкцию, располагающуюся прямо у входа, и, набрав в легкие достаточно воздуха, постучал в дверь как раз на выдохе. Та резко распахнулась, будто все это время именно их здесь и ждали. На пороге, опираясь на костяную трость, стоял седой старец с живым лицом, обрамленным длинными топорщащимися рыжими усами, растущими в горизонтальном положении, словно кошачьи усы, и хитрым, дьявольски обволакивающим взглядом смоляных глаз. Старик жестом пригласил мальчика войти, не произнеся ни единого слова и не выразив абсолютно никакого удивления при появлении незнакомца у дверей его жилища в столь поздний час. Элиас, поколебавшись, сделал шаг внутрь и осмотрелся. Паутина, искусно сплетенная местными обитателями, эфирной сетью окутывала половину пустого окружающего пространства. Оставшийся участок занимали стог сена и каменная лавка, покрытая толстым слоем пыли. Мальчик недоуменно воззрился на хозяина дома, спрашивая себя, не распрощаться ли бы ему по-быстрому и сделать ноги из этого убогой, чудной обители.

— Можете сесть, — произнес старик каким-то противоестественно глухим, придушенным голосом.

Элиас с сомнением покосился на, по всей видимости, ни разу в жизни не тронутую уборкой лавку и отрицательно покачал головой.

— Все в порядке. Я постою. Так вышло, что мы заплутали, а один из моих друзей нуждается в срочном лечении. Не могли бы вы подсказать, где нам найти целительницу и место для ночлега?

— Вы можете остаться здесь, — от замогильного голоса старца у Элиаса начали сдавать нервы, а ноги самовольно понесли его в сторону выхода. — Вам некуда больше идти. На расстоянии двадцати миль нет ни единой души, а девочка не доживет и до утра. Клетка высосала большую часть ее жизни.

Старец равнодушно отвернулся и деревянной походкой направился к лавке.

«Откуда он знает о клетке и об Элис?!» Коленки вероломно задрожали, и Элиас словно приклеился к месту, не имея возможности пошевелиться. Старик тем временем принял сидячее положение и сложил костлявые руки перед собой.

— Если хочешь, чтобы она жила, тебе следует остаться здесь.

— Ты нас не убьешь? — голос Элиаса предательски дрогнул.

— Я не вершитель судьбы, а лишь ее слуга, — прозвучал туманный ответ, вызвав непреодолимое, безропотное принятие чужой воли и ледяную пустоту внутри, капля за каплей сковывающую отключающийся разум и не повинующееся больше ему тело.

Элиас в беспомощном ужасе наблюдал за происходящими с ним изменениями, постепенно превращаясь в безвольную марионетку.

— Приведи сюда остальных, — властно произнес старик, и мальчик словно в тумане, смиренно распахнув дверь, направился к ребятам.

Он быстро пересек расстояние, отделяющее его от Элис, и одним движением закинул ее себе на плечо. Маркус удивленно присвистнул, гадая, откуда у парня вдруг взялось столько мощи.

— Все в порядке? Что делаем дальше?

— Вы должны следовать за мной, — каким-то далеким, сдавленным голосом проговорил Элиас и, даже не обернувшись, зашагал вновь к дому.

Маркус проводил Элиаса подозрительным взглядом.

— Эй, хмырь, не находишь, что что-то здесь нечисто?

Зверь, мгновение назад попытавшийся зайти внутрь следом за Элиасом и неведомой силой отброшенный на землю, негодующе заверещал.

— Противный бяка! Я тебя тут ща распотрошу на части! Вот ты мне попадешься! — на этом его запал прошел, и зверь бросил унылый взгляд на входную дверь. В его голосе послышались жалобные нотки. — Тут очень сильный маг, и он точно-преточно не любит таких, как я.

— Значит, у тебя нет выбора. Возможно, тебе придется даже ночевать здесь. — Маркус одарил хмыря извиняющейся улыбкой и скрылся в доме. Дверь за ним с треском захлопнулась.

Зверь обиженно шмыгнул и с громким хлопком испарился.

Элиас мирно сопел на копне сена, во сне прижимая потеплевшую ладонь девочки, которая примостилась рядом, доверчиво положив голову ему на плечо. Буквально в двух шагах от них на коленях сидел неизвестный старик и медленно скользил скрюченной рукой по поверхности над спящим телом Элис под монотонное бормотание заклинаний на незнакомом Маркусу языке.

— Что вы делаете? — обеспокоенно спросил юноша и одним взмахом был пригвожден к соломенному ложу. Веки непроизвольно сомкнулись, и он провалился в глубокий сон.

* * *

«Элиас бежал вперед сквозь тернистые тропы, не разбирая дороги. Ветки нещадно хлестали его по мокрым щекам, а опавшие хвойные иглы кололи нежную кожу босых ступней. Но то горе, что разрывало его душу изнутри, было в тысячи раз сильней физической боли.

Мальчик кубарем выкатился из чащи, и проволочная сеть сомкнулась над его головой. Последнее, что он увидел перед потерей сознания, — это немигающий змеиный взгляд хозяина...»

Элиас проснулся от дикой боли в запястье и, широко распахнув заспанные, слезящиеся глаза, неуклюже приподнялся на локтях. На руке зиял неглубокий порез, из которого тонкой лиловой струйкой сочилась кровь. Мальчик, испуганно вздрогнув, поспешно прижал ладонь правой руки к ране. Неподалеку сидел ничего не понимающий Маркус с таким же порезом, как и у него, и в немом изумлении взирал на старика, который хищным коршуном нависал над ним, поигрывая серебряной рукояткой ножа и слизывая языком с руки парня вытекающие из раны зеленые капли. Он удовлетворенно причмокнул тонкими губами, растянувшимися в ликующей улыбке, и широко раскинул руки.