Эрбэ, или спящая магия

14.

Голод с жаждой, объединив совместные усилия, методично вводили медленно, но настойчиво плетущихся ребят в состояние, близкое к анабиозному отуплению. Движения становились вялыми и неуклюжими. Элиас несколько раз запнулся о собственные ноги и прополол носом землю, а Маркус, механически передвигая конечностями, камнем рухнул на столь любезно растянувшегося прямо перед ним мальчика. Элис мрачно оглядела две не шевелящиеся тушки и пнула носком ботинка ближайшую пятую точку.

— Ну, вставайте уже. Нам нужно добраться до какого-либо населенного пункта. Иначе это будет самая жалкая смерть из всех существующих.

— Фыр-фыр, — раздался урчащий звук откуда-то сверху.

Элис подняла голову и с восторженным умилением воззрилась на пушистый ушастый комочек, развалившийся на толстой зеленой ветке и изящно выводящий пируэты шоколадной кисточкой длинного шелковистого хвоста.

— Ух ты, какая прелесть! — Девочка протянула руки по направлению к неопознанному зверьку.

Тот вальяжно потянулся, продемонстрировав острые стальные когти. Затем он грациозно спрыгнул на оголенные корни полностью изумрудного, словно щедро удобренного зеленкой, дерева и уставился немигающим взглядом ядерно-апельсиновых прожекторов.

— Кусь-кусь-кусь!

Зверье внезапно грозно зарычало и приняло атакующую стойку. Из распахнутой пасти вылезли острые молочно-белые клыки. Элис испуганно присела от неожиданности и закрыла лицо руками.

— Только на лицо не бросайся, что ли!

Животное сделало прыжок и, в полете встретившись с опаляющим всю морду огненным дыханием подоспевшего на помощь дракончика, дико вереща, рухнуло у подножия дерева.

Услышав глухой удар, Элиас попытался разлепить глаза и выбраться из-под весьма увесистого тела Маркуса. Тот уже размежил веки и с мечтательным выражением взирал на шерстяной клубок.

— Вот бы это была сейчас жареная курица.

Словно по мановению палочки зверь приобрел вид сочной грудки, завлекая своим манящим ароматом.

— Ого! Сработало! — Элиас представил в воображении жирную утку, и курица на их глазах трансформировалась в роскошные золотистые ломтики пернатой птицы. — А это не глюки от разыгравшегося аппетита?

Маркус осторожно приблизился к лакомым кусочкам, красовавшимся на серебряной тарелке, и ткнул в блюдо указательным пальцем.

— Вот те на! Настоящее! Тогда я снова курицу хочу! — Парень оторвал крыло у мясистой жертвы и с наслаждением запихнул в рот.

— Эй! Нас подожди! Не жадничай! — Элиас в два прыжка преодолел отделяющее их расстояние, нацелившись на ножку. — Элис, ты чего там сидишь! Иди сюда!

Девочка убрала ладони с лица и кинула полный сомнения взгляд на некогда мохнатое зверье.

— Вкусно?

— Вш-сно, — прошмакал Элиас с набитым ртом. — Вот бы водички еще.

— К слову о водичке... А где хмырь? — Маркус, весь похолодев, невольно сглотнул и подавился непрожеванным куском.

Элиас захлопал его со всей силы по спине, с удовольствием отметив, что вот он, тот самый повод наподдавать своему «лучшему» другу рукой помощи.

— Без понятия. Эй, хмырь! — Но на зов мальчика никто не появился, и он недоуменно пожал плечами. — Не знаю... Может, обиделся на что-то?

— Ох, едрить твою за шерсть, — Маркус в отчаянии схватился за голову. — Что же теперь делать?!

— А зачем он тебе там понадобился? — Элиас обвел его подозрительным взглядом.

— Да так, может, домой хотел вернуться. Нельзя, что ли, — уныло проговорил Маркус и отвернулся.

— А ты у меня не отвертишься. — Мальчик придвинулся ближе к юноше и прошептал ему на ухо: — Я в курсе про твою зеленую кровь. Ничего мне рассказать не хочешь?

Маркус подскочил на месте и тревожно покосился на Элис. Та по-прежнему была занята едой.

— Пойдем за дерево. Не хочу, чтобы она слышала. — Маркус натянул жизнерадостную улыбку довольного всем человека и пропел: — Ты, прекрасная Элиса, остаешься одна, киса. Джентльменский разговор предстоит нам с этих пор!

— Идите уж, — Элис прыснула в кулак, обводя ребят цепким взглядом из-под опущенных ресниц. — Не поубивайте только друг друга, а я пока прикорну. Сморило меня.

* * *

Послеполуденное солнце безжалостно припекало, скользя своими загребущими лучами по потеплевшей светлой макушке, вынуждая Маркуса изрядно сощуриться и сложить над головой кисти домиком, прикрывая ее от прицельных палящих выстрелов. Элиас сурово скрестил руки на груди, приняв позу непреклонного инквизитора. Сжатые губы сложились в тонкую ниточку, а ноздри грозно раздулись, как у разгоряченного буйвола перед атакой.

— Ты так и будешь буравить меня своим черным пометом или все же изложишь суть проблемы? — Начало светской беседы, как Маркус себе ее представлял в высшем магическом обществе, определенно было положено, и он его с блеском прошел.

— От гусиной задницы слышу, — сказал, как отрезал, Элиас, не проникнувшись фигурой речи Маркуса и нарушив его планы на продолжение изысканного диалога. — Вопросов у меня масса. Но про кровь хотелось бы узнать сразу. По твоей милости надо мной из-за смешения крови глумилась вся школа. А ты, оказывается, еще тот упырь зеленый.

Маркус, неуверенный, насколько слово «упырь» является уничижительным, но на всякий случай решивший чуть-чуть обидеться, предупреждающе хлюпнул носом.

— Я пытался максимально не выделяться среди студентов, а из новичков, да еще безродных, были только мы. Вот после нашей стычки я и подумал, что ты подходящий для этого кандидат. Тебе все равно ничего не будет. А у меня на кону вся жизнь.

— Это предательство. — Элиас поморщился, словно от зубной боли, и прикрыл ладонью верхнюю часть лица, чтобы Маркус не увидел его увлажнившиеся глаза. — Я тебя, правда, начал считать другом, которому могу доверять. И, знаешь, я не скрывал, что у меня нет никого. Ты же весь пропах лживым душком, все время надевая фальшивую маску мягкосердечного простачка, а в действительности корыстно использующего других в своих целях.