Эрбэ, или спящая магия

15.

Дни тянулись бледной тенью, монотонно сменяя один другой, и создавалось впечатление, что это был один бесконечный и опостылевший до невозможности «день сурка». Раз ребятам подвернулась небывалая удача, и они даже переночевали в конюшне по соседству с дохлыми, перепуганными до истошного ржания клячами двух особо приветливых старичков, которые даже угостили их заплесневелым ломтем хлеба и кувшином прокисшего молока. В остальные, менее успешные ночи привал приходилось устраивать прямо в чистом поле либо вблизи водных источников, чтобы не умереть от жажды.

Маркус пару раз совершал попытки покушения на карман Элиаса, в котором мирно покоился нужный ему документ. Но внутренний голос раскручивал, как барабан, зародившиеся чувства вины и совести, упорно вгрызаясь в них мертвой хваткой, так что юноша наконец мысленно попрощался с привлекательными перспективами, зазывно маячащими на туманном горизонте будущего, и сделал шаг к более суровому, но вполне осязаемому настоящему в лице его маленького друга и соратника. Теперь оставалось лишь надеяться, что, отдавшись в руки своим внутренним богам, он не останется в разбитой посудине, несущей его сквозь время на полной скорости к неминуемому жизненному обрыву, где благополучно сорвется вместе с незадачливым пассажиром в бездонную пропасть.

От скуки он развлекался тем, что трещал без умолку да отвешивал грубые шуточки в сторону Элиаса, который с блеском оправдывал его самые смелые ожидания и пускался в многочасовую словесную перепалку, заканчивающуюся уже ставшим ежедневным ритуалом из негласного перемирия и дружеских подзатыльников к их обоюдному превеликому удовольствию.

Что касается Элис, то она проявляла поразительную невозмутимость и философское спокойствие, принимая их незрелые игры как часть чего-то неизбежного и закономерного, и все больше хмурилась. Прошла целая неделя, а ни одной даже самой жалкой подсказки, которая бы могла привести к Аластру, не образовалось на их однообразном пути.

По обыкновению, компания разбила очередной лагерь на берегу небольшой речки и развела стараниями золотистого питомца Элиаса костер. Огонь бойко выбрасывал в почерневшее небо сноп искр, освещая неподвижные фигуры, полукругом расположившиеся вокруг него. Густые заросли орешника стояли плотной стеной, служа убежищем от ветра. На измученных, не по-детски угрюмых лицах читались невысказанные опасения насчет предприятия, оказавшегося провальным, и угнетенность неопределенностью их дальнейшей судьбы.

— С днем рождения меня, — произнес Элиас, задумчиво пожевывая тростинку, выполняющую питательную функцию для пустого желудка. — Однозначно это будет незабываемый день в моем календаре.

— Почему же ты раньше не сказал? — Элис раздосадованно всплеснула руками.

— И что бы это изменило?

— Ну...

— Тростинку гну, — передразнил ее парень, не отрывая сумрачного взгляда от пылающего костра. — Мы потерпели фиаско — стоит это признать и жить дальше. Элис, с работой твой отец не подсобит? А то мне идти больше некуда.

— Ты просто так простишь моего отца за то, что он сделал, и просто так сдашься? — Девочка бросила на него сердитый взгляд.

— Он действовал по указанию короля. Его тоже можно понять. Да и зацепок нет. Что ты предлагаешь? С голоду здесь умереть?

— Мне кажется, мы что-то проглядели, пока шли сюда. Был какой-то знак, куда нам дальше двигаться. Сдаться мы всегда успеем, но вот в школу я не вернусь. И не надейся. Тем более что до нее еще добраться нужно, а на меня, понимаешь ли, охотятся. Маркус, а что ты думаешь по этому поводу?

— Дети мои, — Маркус сделал эффектную паузу, торжественно взмахнув рукой. — Нам предстоит пройти это непростое путешествие вместе. Давайте же с достоинством встретим все предстоящие преграды на пути к истине.

Внезапно раздался глухой щелчок, и над огнем надгробным изваянием завис хмырь. Нечесаная шерсть зверя топорщилась в разные стороны, а в янтарных расширенных глазищах плескался панический страх.

— Он ...ашел в...ш след и сей...ас направля...тся ...юда, — невнятно свистящим шепотом прошелестел он, стремительно завертевшись флюгером вокруг своей оси.

— Напророчил ты нам преграды, — процедил Элиас, судорожно вцепившись в пучок дикорастущей травы и выдирая ее с корнем.

Элис сдавленно охнула и отрывисто задышала. Во рту появилась жгучая сухость и раздалось хрустящее бульканье, словно весь песок Сахары просочился сквозь гортань.

— Скорей, хмырь, перенеси нас куда-нибудь! — рявкнул Маркус, пытаясь реанимировать попеременным потряхиванием находящихся явно не в адеквате товарищей.

— Он меня пытал, — всхлипнул зверь и ткнул лапой на окровавленный обрубок с запекшейся кровью на месте ампутированного хвоста. — Я не могу больше перемещаться...

Маркус с холодным ужасом уставился на бедное изуродованное тельце зверька и, поспешно подхватив потерявшего баланс и чуть не угодившего в зловеще извивающиеся языки пламени хмыря, бережно прижал.

— Как же ты сюда добрался тогда?!

— Он меня сюда телепортировал, проследив следы вашей ауры. Простите меня, я вас сдал.

Хмырь пристыженно прижал уши и зажмурился. Крупные желтые слезы потекли по мохнатой мордочке подрагивающего от беззвучных рыданий зверька. Маркус успокаивающе погладил его по лохматой шерсти. Затем он проворно стянул рубаху, укутал хмыря и положил его в кусты.

— Здесь он тебя не заметит. Только лежи тихо. Элиас, нечисть тебя раздери! Не время для дамских припадков. Я с собой нашатырь не ношу!

Маркус схватил парня за шиворот и, оттащив к реке, погрузил голову слабо сопротивляющегося Элиаса в ледяную гладь воды. Тот резко вырвался и, отплевываясь и ожесточенно ударяя себя по щекам, шарахнулся в сторону.

— Ты прав... Тьфу... Прости... Тьфу...

— У меня кинжал есть. Вот он и пригодился, — Маркус извлек из кармана широких штанов небольшой кожаный чехол и крепко сжал в ладони. В глазах зажегся решительный блеск.