Эрбэ, или спящая магия

17.

Перемещение по широкому переходу, больше напоминающему коридор средневекового замка с чуть подрагивающими, ярко освещающими дорогу свечами в высоких медных канделябрах, расставленных по всему периметру, оказалось вполне сносным, если не брать в расчет общую протяженность и время, потраченное на его пересечение.

А дальше долина, вытянувшаяся далеко вперед между высокими отвесными скалами, встретила путников невозмутимым спокойствием. Снежные пики сверкали на солнце полярным сиянием, попеременно переливаясь, словно гигантские хамелеоны, синими, фиолетовыми и зелеными красками. Воздушные, пенистые, словно творожное суфле, облака низко свисали над землей, давая стойкое ощущение того, что, если протянуть руку вверх, можно коснуться их кончиками пальцев. У подножия скальных выступов вдоль единственной, чуть петляющей тропы бился чистый, будто слезы младенца, ловко скользящий по отшлифованным временем и водой камням звонкий ручей.

Проем вспыхнул за вышедшими из перехода ребятами искрящимся пламенем и, превратившись в горстку пепла, плавно осыпался в воздухе. С этого момента рубцующиеся шрамы молодых людей болезненно запульсировали с нарастающей вибрацией по мере отдаления от того места, где до этого был выход. Элиас невольно дотронулся до кисти и провел указательным пальцем по шершавой выпирающей отметине. Воспоминания последних двух недель хлынули водопадом, сдавливая череп и заполняя емкость мозга до самых краев так, словно грозились выплеснуться наружу. В висках остервенело застучала невидимая кувалда. Мальчик схватился за голову и упал на колени, не в силах справиться с этой болью. Палка, служащая тростью, потеряв поддержку, качнулась и глухо ударилась о землю. Элис бросилась к нему и, стараясь не выдать сжимающее грудь сильное волнение, опустилась рядом.

— Эл, скажи, что случилось? Ты бледный как мертвец.

Элиас мотнул головой, мужественно борясь с головной болью, и устремил на девочку тяжелый пустой взгляд. Она инстинктивно вздрогнула и подалась назад. Мрачное лицо Элиаса исказила неприятная ухмылка.

— Теперь ты меня боишься.

— Но как...

— Мои ощущения обострились. Теперь я различаю многие вещи гораздо лучше, чем ты могла бы себе представить. И да, я в порядке. Можешь не беспокоиться. Я так понимаю, даже ты меня будешь сторониться как прокаженного. Ничего, я и с этим справлюсь.

— Ты не прав, Эл...

— К хмырям твое сострадание. Пусть я теперь и калека, но я все еще не потерял свою гордость. Так что избавь меня от этой бесполезной душещипательной беседы.

Элиас нашарил рукой палку и рывком принял вертикальное положение.

— Маркус, ты тоже это почувствовал? Сдается мне, что пульсация в шраме сообщает нам о местоположении Аластра.

— Да, я тоже так думаю. Значит, этот порез что-то вроде прибора для отслеживания! Ничего себе задумка. А этот маг совсем непрост!

Восхищению Маркуса не было предела. Он несколько раз оглядел порез и даже ущипнул пару раз до сильного покраснения кожи. Хмырь едва не выскользнул у отвлекшегося парня из рук, в последний момент зацепившись когтями за рубашку и ухитрившись не порвать дышащую на ладан ткань.

— Смотрите... — Элис осеклась и покраснела, услышав ироничный смешок Элиаса. — Ну... В общем, от тропы идет ответвление вверх, на саму скалу. Может, нам туда?

— Давайте дойдем сначала до развилки, а там уже определимся. Здесь уже нужно полагаться на ощущение в руке.

Элиас коротко кивнул в знак согласия, и оставшийся путь они преодолели в полном молчании. У развилки ребята остановились, и Маркус прошелся по обеим дорогам.

— Шрам указывает на то, что нам следует направляться вверх по склону.

— Только предлагаю двигаться быстрей, а то придется ночевать непонятно где.

Элис украдкой поежилась, представив ползучих тварей, тянущих к ней свои мерзкие щупальца.

Крутой склон внезапно закончился глубоким ущельем. Мальчиков пронзила острая боль в шрамах. Ветер с пронзительным свистом пронесся по расщелине, и перед припавшими к земле ребятами предстало высокое светло-зеленое тощее существо с маленькими антрацитными глазками-треугольниками и телом гигантской осы. Верхние лапы в форме адского серпа мощным лязгом рассекали воздух, расчищая невидимые преграды. Крошечные листообразные крылья-пропеллеры бешено крутились, издавая жужжащий скрежет. Существо плотоядно клацнуло несколькими рядами мелких, заостренных, словно зубья пилы, клыков и двинулось на нежданных гостей.

— Бежим! — истошно заорала Элис, настойчиво пробиваясь сквозь яростные, ликующие порывы играючи отбрасывающего их назад ветра.

Зеленое чудовище, зверски вращая глазами, молниеносным выпадом убийственного серпа черкнуло пространство в миллиметре от девочки. Маркус нашарил в кармане нож и угрожающе оскалился, издав предупреждающий рык. Это привело существо на мгновение в некоторое замешательство. Немигающий взгляд уставился на маленькое двуногое недоразумение, отважно преградившее ему путь. Маркус не стал терять ни секунды, бросаясь на противника. Существо глухо зарычало и мотнуло змееподобным хвостом, отбивая юношей пас, словно футбольным мячом. Тот отлетел назад и ударился затылком о скалу.

Элиас, по звуку определив, где находится источник неприятностей, приблизился к чудовищу и медленно постучал кончиком палки по спинному панцирю, тотчас же оказавшись подвешенным на острие серпа.

— Эл, ты с ума сошел! — простонала девочка.

Между тем существо раскрыло свою тяжелую пасть и с ловкостью жонглера метнуло свою жертву точно в жерло, даже не удосужившись перемолоть ее челюстями. Элиас резво заскользил вниз по пищеводу. Чудовище издало довольный вой, постучав закругленной частью лап по хитиновому пузу и, готовясь на второй заход, лениво наклонилось над Маркусом. Тот лежал обмякший, не подавая признаков жизни. Из разбитой головы сочилась кровь.

Внезапно из тела чудовища со звуком взрывающейся пиротехники вылетела вереница ослепительных вспышек. Существо сильно тряхнуло в разные стороны, и оно яростно заметалось по ущелью, кроша при каждом шаге каменные булыжники на микроскопические остроугольные зерна. Тварь выпустила смердящие газы из заднего прохода и отрыгнула Элиаса, покрытого густой ядовито-салатовой слизью с примесью остатков предыдущей пищи, очищая порядком покореженный желудок. У Элис сработал рвотный рефлекс.