Эрбэ, или спящая магия

24.

Резная дубовая кровать с кружевным балдахином занимала добрую половину просторной, светлой комнаты с расписными стенами в лесном стиле. Нарисованные ветки хвои, струившиеся орнаментом по всей краю, казались живыми и колыхались в такт ветру.

— Все что не делается, так-то оно и к лучшему, голубчик, — протирая влажной тряпкой лоб болезненного вида мужчины, прошелестела эльфийка.

— Ты разговариваешь, словно мой беззубый хрыч Альварис. Смени мелодию.

— Я ведь почти так же стара, как и твой любезный друг, — эльфийка, насмешливо блестя глазами цвета морской волны, нежно коснулась его тонкой, прозрачной рукой.

— А выглядишь не старше моей дочери... То есть... Я вот все в толк не возьму. Ты вроде эльфийка — дитя леса, а волосы у тебя, словно морской бриз, голубизной отдают.

— И зеленью. Что-то ты, мой дрожащий пациент, совсем цвета перестал различать.

— Видно часть порошка и мне в глаз залетела, — не стал спорить Лорд Ревельт и, повернувшись на правый бок, пристально посмотрел на эльфийку. — Настройки телепорта сбились, после того, как я получил парочку искр в бок и случайно залетел в твои края. Не ты ли об этом позаботилась?

— Да что же я могу, Ральф? — женщина лишь усмехнулась. — Видимо это ты на подсознательном уровне у меня убежище ищешь. Не забыл все-таки после стольких лет.

— Ты же знаешь, что это невозможно.

— Ничего я не знаю. С тех пор, как ты уехал, я живу только прошлым. Лес стал для меня тюрьмой, а нимфы-прислужницы — безжалостными надзирательницами.

— Ты не можешь надолго покидать эти края. Что мне было еще делать?

— Да это все отговорки, Ральф. Я же знаю, что для тебя она была всем. Ты даже пожертвовал дружбой ради нее. Ты можешь обманывать себя. Но меня ты не проведешь. Все, отставить прошлые печали, — эльфийка грустно улыбнулась и подернула хрупкими плечами. — Что произошло? Ты три дня в горячке метался. В сознание никак не желал приходить. Я боялась, что не выхожу тебя. Все силы земли призывала. Но она отказывалась откликаться. Это впервые на моем веку природа мне не повинуется.

— Я сам лишь в одних догадках, Эльмирэ. Что-то странно происходит. Один из слабейших магов едва меня не прикончил. Кто-то подпитывает его силы. И короля Лурского королевства кто-то науськал на нас напасть. Мирный договор он быстро расторг и решил пойти на нас войной. Даже Лорд Вагнер сплотился с моими недоброжелателями. И это точно не Роквуд. Он никого кроме жалкой горстки нищих, завистливых прохвостов, собрать не способен. Кто его будет слушать. Я дал народу свободу выбора, свободу слова, свободу действий. Не понимаю, как все вышло из-под контроля. Да, многие представители знатных магических родов были моими ставленниками. Но ведь в Совет входят все главы доминирующих по количеству рас в государстве. Я никого не обидел.

— Ты сослал многие ведущие смешанные семьи в другое пространство, — мягко напомнила эльфийка.

— Я их всего лишь изолировал. Они были угрозой нашему миру! Разве ты не помнишь, что они хотели сотворить?! — вспыльчиво выкрикнул Лорд Ревельт и с глухим вскриком схватился за виски.

— Что случилось, Ральф?!

— Это адские тиски богини Морены. Значит искры были заговоренными.

— Что это значит?!

— Эти тиски отнимают у меня магические силы. Небыстро, капля за каплей. А поскольку они — это часть меня, то вместе с ними я потеряю жизнь. Небуквально, конечно. Я впаду в вегетативное состояние. А это даже хуже смерти. Живой мертвец.

— Что же нам делать? — В потухших глазах женщины отразился холодный ужас.

— Ты должна найти Аластра. Я уверен, что он в этом как-то замешан. Одна воля волхва и я буду жить. Однако я сильно сомневаюсь, что, если он решил от меня избавиться, у меня есть какие-то шансы.

— Ральф... Я не понимаю. Вы с ним не ладили, но чтобы убить? И потом... Он же заточен. Даже такой сильный колдун не способен навредить вне темницы.

— Это тебе и предстоит узнать. Что касается второго вопроса... То способен, если он продал душу самой Морене, — на лице Лорда Ревельта появилась слабая улыбка, и сознание покинуло его.

* * *

— Что делать будем, чистый? Мастер нас на кости своей тварине пустит.

Акерман с отвращением оглядел пузатого, ушастого мага в коротком, явно не по размеру жилете. Глаза этого непрятного типа постоянно бегали в разные стороны, а два передних зуба были настолько кривыми, что стояли крест на крест.

«В нем безусловно течет кровь троллихи», — подумал он.

— Называй меня по имени, Роквуд.

— Да ладно тебе. Здесь все свои. Так что делать будем? — не отставал толстяк.

— Ты точно из благородных? С твоим манерами твой предел доярка у личного конюха короля.

— И даже не надейся меня этим задеть. Я себе цену знаю. Сам сын короля был моим кузеном, — Роквуд гордо приподнял подбородом и оскалился.

— Что же тебя тогда Ревельт в свои ряды не записал с таким бэкграундом?

— Я сам не пошел. Дракону никогда не стать пресмыкающейся ящерицей!

— Врешь ведь. И дракон та же ящерица, только в размерам побольше.

— Не знаешь ты толк в благородных животных, — Роквуд достал из наспинных ножен рапиру. Затем сплюнул на нее и протер рукавом. Акерман передернулся от этого отвратительного зрелища. Но это было еще не все. Толстяк ковырнул острым концом рапиры остатки застрявшего мяса в зубах и смачно зачавкал.

— И с этим сбродом мне приходится работать, — пробормотал Акерман, крепко зажмурив веки. Однако увиденное им зрелище накрепко въелось ему в память. Перед глазами заплясали картинки. Маг протер глаза. — давай сразу к делу.

— Я тебе уже битый час об этом талдычу! — толстяк покосился на запертую дверь сарая, в котором сидел пойманный пленник и, вылив из рядом стоящей бочки всю дождевую воду сел на нее сверху. — Вишь, притомился даже.

— План немного меняется. Мастер еще перед отъездом снабдил меня своей настойкой из конечностей мертвецов. Она создает стойкую иллюзию и является хорошей заменой магическому заклятию.