Ёрфланд. Сказ о драконе

Глава 22

“Токо и в ту ночь завыл на луну. Тому была причина: волки заставляют луну остужать филинки, чтобы мы успели их собрать до того, как появится солнце, и филинки растают вновь.”

Сказки народов Песчаной Пустоши, не точный перевод на общий язык.

Тени немного отступили, позволяя сизому туману занять их место. Ирис не смогла сомкнуть глаз, трясясь от холода и страха, высматривая огненных призраков. На ее счастье, других хранителей леса рядом не оказалось.

В те минуты, когда паника пробивала тощее тельце, девушка сдавленно стонала, надеясь, что Яр Як услышит ее и придет на выручку. Фамильяр пропал. Может, он все еще ищет ее, а может, уже бросил это занятие и отправился к своим хозяйкам за другим поручением.

Оставаться на одном месте больше было нельзя. Ирис встала на свои дрожащие ноги и поплелась вперед. Она могла бы ориентироваться ночью по звездам или утром по солнцу, как учил отец, если бы массивные и широкие кроны не закрывали собой весь небосвод. Мох рос не ровно, на одном дереве так, на другом иначе, будто сами растения заблудились в этом вечном сумраке и влаге.

Ненавистный меч тянул девушку вниз, будто работник местной болотистой жижи, стремящийся исполнить свой долг и отдать свежую кровь трясине. У Ирис хватило сил вытянуть сверток перед собой и пару раз злобно пнуть его носком почти развалившихся туфель.

И зачем она только вытащила его из дома? Проклятый Джейк со своим спором! Слабаки-захисы, которые не смогли справится с девчонкой. Самодовольный идиот Яр Як, который лучше бы просто украл этот Пирохюмет. Все в этом мире было против несчастной девочки, которой теперь приходится шлепать не пойми где, не пойми куда, не пойми как долго.

Ирис так бы и пыхтела, раздувая ноздри, если бы не тихий журчащий звук неподалеку. Она бросилась туда, где была слышна речка, в моменте забывая о тяготах своего бытия. Тонкая полупрозрачная лента бежала по темной земле, крутясь и петляя между деревьями. Ирис упала на колени, опуская в ледяную воду ладони, омывая лицо и шею. Не удержалась и прислонилась к миниатюрным волнам губами. Она пила так жадно, что пролетающие мимо птицы могли подумать, что девушка проглотит речушку целиком. В горле закололо сотнями ледяных иголочек, пронзая пустой желудок, который то и дело издавал все эти жалобные урчания, будто Ирис могла забыть, что голодна.

“Все реки бегут к Южному морю,” - как-то сказал отец, показывая дочери очень старую карту. Ее засаленные углы невозможно было полностью развернуть, а само полотно было истерзано дырочками, цвета сделались бледными, и синие реки сливались с зелеными холмами в тусклом начертании.

Ирис очень быстро надоело пялиться на дряхлую карту. Она не придавала никакого значения расположению лесов, скал и тем более рек. “Зачем мне зубрить географию, если я не собираюсь покидать Имбалгар?” - фыркнула тогда девочка, бросая отцовские уроки.

“Зря он тогда не настоял,” - подумала Ирис, печально вздыхая. Пришлось снова подняться на ноги и зашагать вдоль воды. Ручей журчал, упорно вымывая из-под себя землю, медленно увеличивался в размерах, становясь шире и ровнее.

Ирис ничего не оставалось, кроме как брести по течению, надеясь, что когда-нибудь Непроходимый Лес закончится. Сверток с мечом становился все тяжелее, а силы оставляли ее руки, ноги наливались свинцом, и голова все чаще опускалась, еле сдерживаемая тонкой шеей. В очередной раз клюнув носом, Ирис села на корточки, умылась из ручья и свернувшись калачиком, уснула под шепчущую песню тонкой речки.

Девушку разбудил холод. Ее бок обмерз настолько, что при касании сложно было отличить кожу от жабьих бородавок. Пришлось приложить немало усилий для того, чтобы оторваться от зыбучей земли и встать на ноги. Ирис окружала тьма, столь непроглядная, что несколько секунд девочка думала, что здешние хищные птицы выцарапали ей глаза.

Но стоит отобрать у человека одно чувство, другое становится острее. Речка шумела быстрым потоком, ветви скрипели под прозрачным ветром, а сухие листья хрустели под тяжестью шагов.

Ирис обомлела и застыла побледневшим изваянием. Она-то ни одного шага еще не сделала.

Кто-то медленно ступал в нескольких ярдах от нее, неспешно приближаясь. Девушка не слышала голосов или движений плащей, не было знакомого фырканья коня, лишь едва различимое медленное дыхание в кустах.

Это определенно были не люди. Дикие звери, что выследили свою нерасторопную добычу. Страх обратился крупными мурашками, которые побежали по ногам и животу, поднимаясь комом в горло. Пальцы принялись трястись, отбивая по тонкой юбке, как дождь по стеклу.

Паника придавила Ирис к земле, заставляя рухнуть на корточки, хватаясь руками за землю. Под ладонями оказалась не сырая земля, в которую девочка непременно сегодня ляжет, а мягкий сверток одеяла, обвязанный грубой бечевкой.

Глупость то была или отчаяние, но как бы там не было, Ирис принялась распоясывать клинок, с трудом вызволив его из тряпичных тисков.

Длинный меч, оказавшись в дрожащих ручках, свистнул своим металлом, криво раздвигая сгустившийся туман. В ответ на угрожающий звук хищники утробно зарычали. “Волки,” - осознала Ирис.

В Кафише держали собак, с которыми девочка играла, они гоняли овец и воров, их брали на охоту в пролесок у города, держали и ради охраны. Но то были псы, прирученные и обученные, пожалуй, даже умные звери. Эти же четырехногие, что неторопливо окружали девочку сейчас, не способны понять даже простые команды. Они нападают на людей не ради защиты чьей-то собственности, не для того, чтобы спасти хозяина, а чтобы выжить, перекусить и отправиться дальше по своим звериным делам.

Сколько их там, прячется в темноте? Пять? Десять? Ирис слышала рассказы о стаях, в которых насчитывалось больше двадцати голов.