Эргиал - Чужая война (том 2)

4

- Я высокородный пленник! – раздался возмущенный вопль по ту сторону палаточной занавеси. – Как смеешь ты прикасаться ко мне, смарг!

Через пару секунд, перед креслом сидящего царевич, Зубери Мгамба уже стоял на коленях с клинком, прислоненным к его шее.

- Я мог бы оказать тебе почести достойные твоей персоны. – вместо приветствия начал Сергей. – И быть может даже отпустил домой, но… ты преступил запретную черту.

- Не тебе говорить о чести, проклятый кеми. – сплюнул нубиец. – Мы до сих помним бойню, учиненную твоим дедом в Хартуме.

- Плевать на это. Меня тогда на свете даже не было. Но вот сегодня, ты совершил чудовищный поступок. Ты использовал боевую магию против людей и этому нет оправдания.

Царевич хоть и был приверженцем выражения –«на войне все средства хороши», но все же были некоторые нюансы. В этом примитивном мире оправдывалась любая жестокость совершенная честной сталью, но на использование магии, убивающей людей, было наложено строжайшее табу. Сергей даже был готовым понять нубийцев защищай они свои города и жителей, но они заявились на чужую территорию вместе с запретной магией. Был создал опасный прецедент, который мог повлечь за собой страшные события и пересмотр тысячелетних устоев. Случай напоминал собой атомное оружие из истории Земли – оно было у многих государств, но применять его не хотел никто. Потому как случись такой прецедент, то мир мог задохнуться в радиоактивном пепле ядерной войны уже через несколько часов.

Но, по воле случая, человеческой глупости и недальновидности, сегодня, смертельная магия была выпущенная на свободу и оставалось только гадать, какие события повлечет за собой этот безрассудный поступок Зубери Мгамбы.

До нубийского военачальника начал доходить смысл сделанного им. Если в пылу сражения он мог не всегда отдавать отчет своим действиям и приказам, то остыв, Мгамба стал осознавать всю чудовищность совершенного им поступка.

- Как поступает церковь с беглыми чародеями и их приспешниками, что осмелились нарушить закон использования магии? – демонстративно спросил царевич у главнокомандующих.

- Чародеев сжигают заживо. – ответил Низами – Пособников медленно расчленяют на потеху публике.

- Приступайте. – буднично произнёс царевич – И доложите мне наконец о потерях.

За казнью Сергей не наблюдал. Все же, его психика хоть и претерпела изменения в виду жестокости этого мира, но одно дело убивать быстро, и пусть даже собственноручно, а другое – смотреть как с человека медленно срезают плоть - кусочек за кусочком.

«Такое себе зрелище. Даже не представляю кем надо быть, чтобы получать от этого процесса удовольствие.»

По-хорошему, надо было отправить Зубери в Сатис, для публичного суда и последующей казнью храмовыми палачами. Уж они бы там могли обставить все с такой помпезностью и сбором массовки, что иной религиозный праздник после этого казался бы небольшими банкетом. А еще, это могло добавить царевичу авторитета в глазах культа Пламекого, но Сергей не стал даже заморачиваться подобным. Не было у него никакого желания выслуживаться перед неблагодарными святошами. Они часто воспринимали подарки как что-то должное.

Отчет о потерях не радовал. Больше семисот воинов пали в недавней битве, причем, большая часть из них погибла от заклинания треклятых чародеев.

Как бы не хотелось Сергею ругаться, на это у него попросту не осталось сил. Махнув на все рукой, он приказал немедленно выступать к ближайшему городу.

В Сардисе уже были предупреждены о победе регулярной армии Та-Кемет над войском вторжения. Жители с ликованием встречали въезжающего в город царевича и его главнокомандующих. Магистрат затеял по этому поводу пышные празднества, и даже выкатил на площадь города бесплатную выпивку и угощение для горожан.

- Воинов обильно кормить. Дать вина. – распоряжался Сергей – Отдыхаем трое суток, потом выступаем на Мегиддо.

Сардис, несмотря на свои приличные размеры, и большое количество жителей не представлял для государства практической ценности. В этой части Та-Кемет не добывалось и не производилось ничего ценного. Наряду с Пер-Атумом, Сардис тоже некогда являлся приграничным, а следовательно был укреплен. Трехметровая каменная стена опоясывающая старый город еще до того, как он разросся, могла стать серьезным препятствием для вторгшейся армии нубийцев.

Красные атласные ленточки, заготовленные для награждения армии остались лежать в обозе. Царевич посчитал что воины не заслужили эти знаки отличия проявив трусость. Конечно парень понимал, что животный страх перед боевой магией, вбиваемый церковью на протяжении многих сотен лет мог служить оправданием, но картина позорно бегущего воинства почти одержавшего легкую победу, напрочь отбивала желание проводить церемонию награждения.

«Хотя некоторые из воинов заслуживают поощрения. Так уж и быть…»

На третий день пребывания в Сардисе, за несколько часов перед отходом армии, было все же решено наградить отличившихся. Красные бантики из лоскутов, торжественно были вручены всем телохранителям царевича, отряду захватившему вражеского военачальника и некоторым воинам – то есть тем, на проявленную храбрость которых указывали их непосредственные командиры. Сразу после награждения, выстроившаяся армия, прямо с центральной площади Сардиса выдвинулась в столицу Ханнанеи, где Сергея уже ждали представители дома Сенусэрт и несколько личностей, которых он видеть никак не ожидал.

У Мегиддо, Рамзеса Энунда встречала пышная делегация, которая могла сделать честь даже фараону. Если раньше наместник города проявлял вынужденное гостеприимство, то теперь все было по-настоящему. Две крупные победы, одержанные царевичем, расположили к нему практически всех облаченных властью. Особенно тех людей, чьи зоны интересов находились в непосредственной близости к линии фронта, ведь богатый город Мегиддо непременно стал бы следующей целью, сразу после Сардиса и Сартак Эсвирт это прекрасно понимал.