Эргиал - Чужая война (том 2)

5

На самом деле - ситуация была запутанная донельзя. Ликет явился в Меггидо не просто так. Уровень его полномочий буквально зашкаливал, оттого Джати чувствовал себя словно божеством, а всех окружающих незначительными букашками. По иерархиxческой ступени в государстве он имел право приказывать даже царевичу, занимаемому пост главнокомандующего армией - то есть его прямого подчиненного, но вот в плане местного этикета, именно Джати был обязан выказать уважение первым пред более родовитым дворянином. Власть настолько вскружила голову, что он напрочь забыл о таком незначительном казусе, как банальное приветствие смарга царской крови, неожиданно вылезшего со дна самой глубокой выгребной ямы этого мира. Ликета буквально разрывало изнутри от ненависти к царевичу.

«Смарг… смарг… смарг!» - в такт бешено пульсирующей на шее артерии, в голове военного министра билась только одна мысль. – «Смарг! Смарг!»

- И я приветствую тебя, Джати – с ухмылкой произнес царевич, резким движением вгоняя лезвие в ножны. – Легок ли был твой путь в столь нелегкое время?

Сергей попытался после кнута, задобрить Ликета пряником, ну и снизить накал страстей, но Джати был совсем другого мнения на этот счет.

- Я прибыл в эту дыру не для того, чтобы расшаркиваться перед тобой. – грубо ответил чиновник. - Царь послал меня с важным и срочным поручением.

- Ну так посвяти меня в суть послания. Но только в приватной беседе. – Сергей медленно развернулся и сделал буквально шаг в сторону переговорной комнаты, когда услышал громкую и злорадную речь Джати.

Иразар Ликет зачитывал свиток, увешанный всевозможными печатями, среди которых особо выделялась огромная печать из золотого сургуча со скарабеем Энундов – царская печать для государственных указов высокой степени важности.

- Мы, фараон Та-Кемет, Проводник Его воли, приказываем! Наследному царевичу эр-Рамзесу Энунду, номарху рода Немтиэмсаф сложить полномочия главнокомандующего и передать управление армией Иразару Ликету – Джати Палаты Войны. Царевичу предписывается немедленно отправиться в место родовой ссылки, что в провинции Контар, и оставаться там до следующего распоряжения престола. Приказ вступает в силу с момента уведомления всех упомянутых сторон.

Зал ахнул второй раз.

Одно дело, когда тебе шлет приватное письмо Джати с тем же требованием, да пусть хоть все пятеро министров сразу, и даже малая фараонова печать не внушала уважения в тот момент. Но совсем другое, когда указ зачитывается прилюдно, со свитка с золоченной священной печатью. Ослушаться, значило стать преступником и врагом государства в тот же миг.

Теперь настала пора ухмыляться Ликету. Сергей еще даже не развернулся к нему лицом, но уже кожей чувствовал злорадство Джати Палаты Войны.

«Шах и мат» - первая мысль что напросилась в голову царевича.

Сергей попытался воспринять сложившуюся ситуацию как взрослый и адекватный человек, коим ему уже пришлось стать в силу непреодолимых обстоятельств, но с каждой секундой ему это все меньше удавалось. Уже не ребенок, но подросток, у которого столь рано отобрали юность, именно сейчас этот факт все настойчивее давал знать о себе. Банальная детская обида полностью захлестнула душу парня. Нет не та наивная и бессильная обида пяти-семилетнего ребенка, но та, что уже с примесью легкого злорадства, присущая взрослому человеку. Царевичу было до слез обидно что все его старания разбиваются о непонимание банальных истин.

«Каким еще способом следовало доказать свою преданность стране? Разве я мало для вас сделал?» - думал юноша, стараясь прогонять вкрадчивые мысли, о том, что на самом деле ему чхать на Та-Кемет и весь этот мир. Он прежде всего пытался решить свои собственные проблемы, просто пока проблемы Та-Кемет пересекались с его собственными. – «Твари неблагодарные!»

«А ведь я могу отказаться, правда последствия будут самыми неблагоприятными. Великие дома перестанут снабжать, считай повстанческую армию. Без оружия, провизии и всего прочего много не навоюешь. Можно еще увести армию в длительный карательный поход на территорию вражеских государств, благо до границы две-три недели пути скорым маршем. Отбить, к примеру Фаюмский Оазис, и стать там правителем. Правда есть риск оттянуть войска Арцавы на себя, чего бы не очень хотелось. Во-первых, это даст передышку Та-Кемет, а во-вторых, Карун могут взять в осаду и как бы не пришлось отсиживаться в окружении годами. Лувийский Экзарх точно не оценит такого подлого приема с моей стороны и вернуть Карун для него станет делом принципа и чести.

Либо поступить так как сделал это Тамсет - повернуть оружие против фараона. В нынешних условиях, Кхабош обязан будет договариваться. Есть правда один маленький нюанс – армия может восстать. Вся эта война подается как освободительная и богоугодная, а тут бац вдруг всем предлагается стать предателями государства и веры. Плохо со всех сторон.»

- Я повинуюсь воле фараона – отчеканил медленно повернувшийся царевич, а увидев вошедшего в зал первого тысячника своей уже бывшей армии, добавил – Выстроить армию. Говорить буду.

Зал ахнул третий раз, а Рамзес Энунд, широкими шагами двинулся прочь из зала лишь изредка замечая брошенные на него взгляды испуганных, удивленных, и даже ухмыляющихся дворян.

Низами Кахотеп выглядел мрачнее тучи. Он хоть и не всегда был доволен решениями, принимаемыми юным царевичем, но признавал, что все его действия были только во благо армии и государства. Уже через час, наблюдая за маневрами отрядов, которые выстраивались ровными рядами в километре от Меггидо, военачальник терялся в догадках, что выкинет царевич, и как поступит он сам в случае, если отпрыск Энунда воспротивится воле престола. Пойдет ли он за ним или попытается пресечь измену? Уже который раз Кахотеп ловил себя на мысли что не способен предугадывать действия этого странного и на редкость умного юноши, как не мог определиться, как же поступит он в случае, если царевич взбрыкнет.