Эридан. Рассказы

Отвёртка

Просторное помещение казалось окутанным полупрозрачной дымкой, лёгкой и воздушной, словно паутина. Солнечные лучи, проникавшие сквозь стёкла панорамных окон, рассеивались по периметру и высоко, под самым потолком, танцевали белыми всполохами, отражаясь от чьих-то наручных часов.

Скоро полдень. Уинстон покрутил головой и остановил свой взор на непрерывном потоке света, спускающимся к полу статичной геометрической фигурой из-под оконного козырька: в нём, словно видимые глазу атомы, порхали мельчайшие частички пыли. Он поморщился, представив, сколько грязи прибавилось с приходом весны, и вытер руки влажной салфеткой. Немного подумав, достал ещё одну и промокнул лицо. Так-то лучше!

Девушка приветливо улыбнулась ему. Она сидела напротив Уинстона, и ему приходилось то и дело смотреть на неё. Обычная широкоскулая блондинка с голубыми глазами — образчик современной женской привлекательности — в чём-то обтягивающем ниже плеч. «Как они это называют? — попытался вспомнить он. — Кофта? Джемпер? Свитер?» Мужчина заставил себя отвести взгляд и уставился в окно, словно его там что-то заинтересовало вдруг.

Кажется, начинается … Уинстон заёрзал на стуле, ещё надеясь как-то унять это. Он провёл рукой по поверхности стола, стараясь ощутить её шероховатость. Но сознание уже отказывалось подчиняться и стягивалось в тугой узел из внезапно одеревеневших нейронов. Так деревенеет ночью нога, охваченная мышечной судорогой — так же, как сейчас меняется сознание Уинстона.

Струйки электрических импульсов потекли из-под приплюснутой макушки вниз: по вспотевшей шее на вздрагивающую спину, и далее — мурашками — к крестцу. Колени Уинстона подогнулись; если б мужчина не сидел сейчас на стуле, то едва ли смог бы устоять на ногах. Он понял, что задыхается и принялся втягивать в себя воздух, заглатывая его, точно рыба, однако, это не помогло. Уинстон в страхе подумал о том, как выглядит со стороны, и вновь содрогнулся — теперь уже от стыда и неловкости.

Девушка испуганно, почти умоляюще посмотрела на него. Выражение её лица изменилось, стало глупым и каким-то драматически-пошлым, подобающим героям второсортных сериалов. Жалость. Девушка смотрела на Уинстона с жалостью, и, казалось, была готова, поднявшись, шагнуть навстречу ему. Да что она знает о нём?! Как она смеет сочувствовать ему, она, тупорылое ничтожество с бессмысленными фарфоровыми глазами?! Ещё и в цветастой кофте…

Уинстон сунул руку в карман и нащупал отвёртку. Свою любимую отвёртку, крупную, с удобной резиновой ручкой и острым кончиком — неделю назад он два часа провёл в гараже, обрабатывая её электрическим точилом. Тогда, в гараже, наблюдая, как металлическая пыль покрывает его ладони, он представлял себе блондинку, широкоскулую и туповатую, точь-в-точь такую, как эта.

«Тварь. Мерзкая паршивая тварь, смотри на меня. Иди сюда, и раскрой пошире свой вонючий рот, я засуну тебе в пасть отвёртку...»

Он с удовлетворением отметил, как удобно заточка легла в ладонь. Уинстон закрыл глаза и представил, как инструмент протыкает розовое хрипящее горло, а руки обволакиваются тёплой густой кровью... Тёплой, как у свиньи, — свиньи с фарфоровыми голубыми глазами.

«Удар, еще удар — вместо боксёрской груши, — слова колотились в голове быстро, отрывисто, в такт популярной композиции, проникающей с улицы через оконное стекло. — Потом снова отвёрткой, мягко войдет. Тварь... Ты не успеешь даже пикнуть... Мерзкая свинья».

Эрекции, к счастью, не было — и на том спасибо строптивому организму. Уинстон сжал плотнее бёдра, чтобы сдержать позыв к мочеиспусканию. Ещё чуть-чуть, и жидкость потечёт по ногам, проявится мокрым пятном на брюках на потеху и сочувствие окружающим. Нет-нет! Только не это… Он зажмурился.

Сейчас кто-нибудь ткнёт пальцем и крикнет: «Смотрите», а после — захохочет! Уинстон откроет глаза и увидит вокруг себя десятки человечьих рыл, искажённых злобной насмешкой, и будет вынужден отступить. Рвануть прочь сквозь какофонию омерзительного гогота…

Кто-то неуверенно хихикнул. Блондинка, вскочив с места, подбежала и схватила мужчину под локоть:

— Что с Вами, мистер Доусон? Я могу чем-то помочь?

Преподавателя тут же окружили студенты, догадавшись, что с ним творится что-то неладное.

— Врача! Вызовите врача! Скорей! Воды! Принесите кто-нибудь воды!

Кто-то обмахивал его импровизированным веером из контрольных работ, кто-то протягивал пластиковую бутыль с минералкой, кто-то щёлкал кнопками мобильника, набирая номер неотложки...

Уинстон поднял голову, улыбнулся и благодарно пожал блондинке руку.

— Спасибо, мисс, вы очень добры. Ничего страшного, приступ астмы. Мне уже легче.

***

«Спасибо, мисс, вы очень добры. Ничего страшного, приступ астмы. Мне уже легче», — Элис довольно улыбнулась и поставила точку.

Преподаватель сегодня вёл скучнейшую лекцию, и она, ничуть не заинтересовавшись темой, утопала в своих фантазиях и сочиняла очередную историю на страницах толстой тетради.

Билли Смит, сидевший позади, заглянул через её плечо в надежде переписать пропущенное предложение, и тут же с интересом перегнулся — практически перелез через парту, уткнувшись подбородком в шею Элис.