Эриксен. Старший партнер

1.

Дождливое октябрьское утро заставляет вспомнить, что отпуск закончился и пора собираться на работу.

Утро начинается с раннего подъёма. Три будильника с интервалом в десять минут — для надёжности.

Я принимаю долгий контрастный душ в надежде усмирить непрекращающуюся зевоту и усталость. Затем наливаю в кружку горячий кофе с каплей сливок и стою у окна, наблюдая за просыпающимся городом.

Наверное, надо было брать отпуск летом, а не осенью. Начиная с сентября, я всегда чувствую какой-то хронический недосып. Может, пора начать пить витамины? Чем раньше, тем лучше.

Не забывая про кофе, я приступаю к полноценным сборам на работу. Пальцы механическими движениями наносят макияж: немного туши на ресницы, румян на щёки и пудры на лицо. Надеваю одежду, приготовленную с вечера: идеально отглаженное тёмно-синее платье с белым воротником прямого кроя, чёрные капроновые колготки, туфли-лодочки на высоком каблуке. Плащ. Сумка.

Выходя из квартиры, мысленно проверяю весь список необходимых вещей, которые должны лежать в сумке. Несмотря на то, что прошлый вечер был посвящён глобальным сборам, я могла что-то упустить.

Раскрыв зонт, я торопливо шагаю в сторону метро, чтобы не опоздать на первый рабочий день после отпуска.

Я работаю офис-менеджером в юридической фирме «Bancroft» чуть больше года. Мне позволили взять отпуск — ужасно короткий, но такой необходимый для эмоционального, духовного и физического восстановления, чтобы снова броситься в омут с головой.

Возвращаясь с новыми силами в офис, я знала, что сегодня увижу в пуле не прекращающийся хаос, шум, крики и, возможно, чью-то драматичную ссору. А ещё, наверное, целую кипу работы, которую на меня непременно свалят. Но я не жалуюсь — мне нравится работать в этом месте.

Поездка в метро не доставляет особого удовольствия. Лучше, чем на автобусе, но хуже, потому что здесь всегда чем-то воняет. Я выбираюсь из подземки и прохожу полквартала, чтобы с улыбкой встретить высокое здание из стекла и камня. Оно не самое высокое, но одно из самых дорогих.

Вспоминая своё собеседование, хочется рассмеяться: я так сильно боялась сюда приходить, что чуть не упала в обморок перед самым часом икс.

Проходя через вращающиеся двери, я вытягиваю из сумки ключ-карту, чтобы просканировать индивидуальный штрих-код — пропуск в офисный центр.

Я почти бегу к лифтам, чтобы успеть на один из четырёх. Втискиваюсь в кабину к другим сотрудникам, на лицах которых написаны разные эмоции: от недовольства до безразличия. Счастливых лиц не так много.

И вот я оказываюсь на пятнадцатом этаже, погружаясь в хаос. Многие уже на своих местах, поэтому я быстро скольжу к своему чистому столу, немного удивлённая, что он ещё ничем не завален.

— С возвращением, Елена! — Рут, главная в пуле, подкрадывается сзади.

Я поворачиваюсь к ней с улыбкой, и мы крепко обнимаемся.

— Привет, Рут!

— Нам тебя не хватало, — признаётся она, отстраняясь. — Тебя не было всего две недели, но ты многое пропустила.

— Ага, — Патрик, который только что подошёл к своему рабочему месту, сбрасывает сумку и подходит к нам. — Приятно видеть расслабленность на твоём лице, Елена, но это ненадолго.

Я морщусь от его слов. Патрик добрый. Он был первым, с кем я подружилась в пуле. Наши столы соседние, так что мы быстро нашли общий язык. Первое время мне казалось, что он недружелюбный и крайне молчаливый, но потом мы притёрлись друг к другу. Так же было и с Лейн, которая сидит по другую сторону от меня. Но она пока не пришла.

— Патрик, не будь занозой в первый же день, — ворчит Рут, упирая руки в бока. — Дай ей немного прийти в себя.

Патрик дарит мне свою лучшую улыбку, пусть и немного скованную.

— На самом деле, я рад, что ты вернулась. Выносить Эриксена и Батлера становится невыносимо, когда тебя нет.

Я вскидываю брови:

— Эриксену не нашли секретаря?

— Пока нет, — Рут поджимает губы. — Но кадровики занимаются этим вопросом в первую очередь.

— Разве, когда я уходила в отпуск, не говорили, что кто-то идёт на это место?

Патрик театрально отмахивается и плюхается в своё мягкое кресло, начиная включать компьютер.

— Говорили, но девочка сбежала раньше, чем прошла собеседование с кадровиками.

— Что? Как это возможно?

Рут цокает и ворчит:

— Разве не знаешь, как это бывает? Она пришла на собеседование, и Эриксен потребовал, чтобы он лично поговорил с ней. Она убежала в слезах. Не знаю, что он ей наговорил, но это было крайне грубо.

Я тяжело вздыхаю и недовольно качаю головой:

— Если он будет придираться к каждому потенциальному сотруднику на должность личного секретаря, он может остаться в гордом одиночестве.

Рут дёргает уголками губ после моих слов и пожимает плечами:

— Это только его проблемы. Он знает, что нужно быть обходительнее с новичками, но не понимает этого. Никто не сможет до него достучаться.

Эриксен не меняется на протяжении года, что я тут работаю. Мне повезло встретить его несколько раз, и то в общем коридоре, а не тет-а-тет. Это самый пугающий и противоречивый мужчина. Ему претит карьера управляющего партнёра, если он когда-нибудь проявит человечность.