Эриния. Месть огня

Глава 3

Зайдя за угол бара, я представила себе Двери в Элладу и мысленно сконцентрировалась на них, активировав заклинание вызова. Ближайшие проходы в мой мир были далеко, так что надо было идти через мост. На нем меня привычно встретил Хеймдалль, который как занимался этим тысячелетия назад, так и остался предан своему делу, теперь, правда, отвечая за все миры. Уже оттуда я вышла сразу в Олимполис и двинулась по направлению к храму Фемиды, отмечая краем глаза почти незаметное движение за собой. Я остановилась, вроде как поправить плащ, повернулась — никого. Хорошо — поиграем! Старательно делая вид, что ничего не замечаю, уже войдя под колонны, я шмыгнула молнией Зевса в комнату и заперлась. Прислушалась у двери — тихо. Я улыбнулась и, скинув прямо на пол плащ и стащив ботинки, зашла в купальню. Магический свет мягко лился сверху, маленький бассейн в сумраке манил к себе. Только тут я поняла, как сильно устала. Вот не до игр в преследование мне сейчас. Я начала скидывать тунику, развязывая шнуровку, а затем резко развернулась и прижала рукой к стене назойливую мошку, что вилась за мной в режиме полупрозрачности.

— Крылышки! Крылышки сломаешь! — завопило из-под пальцев.

— Ах ты мерзкий вуайерист! — рявкнула я. — Я тебе не только крылья сломаю, но и шею, и хоть так, но обломаю желание подглядывать. Скажи спасибо, что кинжалом не пригвоздила, стрекоза-переросток.

Под ладонью зашевелилось и захихикало, полупрозрачная тень начала проявляться и обретать форму злокозненного пикси. Вид мальчишески-задорный, глаза блестят, светло- рыжие вихры вьются, крылышки — те самые, за которые он так боялся, за спиной — все как полагается, включая отвратительный характер и вороватую натуру. Он немедленно вцепился в мой палец зубами, и я отдернула руку, а пикси упал на полочку под ним и тут же начал осматривать себя, пыхтя и злобно на меня косясь. Наконец, удостоверившись, что с его драгоценными крыльями все в порядке, он зыркнул и проговорил.

— Могла бы и поосторожнее! Знаешь же, какие они нежные.

— Морган, какого фавна ты решил меня преследовать таким тупым способом? Думаешь, я тебя в баре не заметила?

— Я прст тебя охрнл! — заговорил он звонко и запальчиво, глотая буквы.

— От кого, дурачок? Я — эриния.

— Не в духе? — буркнул он, потом вздохнул и взмыл на уровень моего лица.

Я мотнула головой.

— Отвернись, Морган!

Пикси сделал вид, что закрыл ладошками глаза, но, конечно, когда я разделась, тут же раздвинул пальцы и подсмотрел. Я показала ему кулак, и он захихикал. Честно говоря, мне было все равно. Я легла в купальню, налив туда ведро разных контрабандных масел и пен с земли, а пикси начал играть с пузырями.

С Морганом я познакомилась в первые же недели своего пребывания в Олимполисе. Он почему— то предпочитал жить здесь, а не на землях, освоенных обитателями британского и североевропейского фольклора. Впрочем, даже там пикси почти не видели. Они давно прятались от всех: по какой-то причине их ловили и держали как птиц в клетках, привязывая к хозяевам заклятиями и клятвами. Морган, впрочем, никого не боялся, утверждая, что среди своих ему стало скучно. Я же подозревала, что он что-то вытворил и его выгнали из родных тайных просторов. Увидев его в первый раз, я чуть не прибила наглеца — он как раз пытался украсть мой завтрак. Но постепенно как-то получилось, что пикси стал моим другом, как и Мег, — единственные близкие мне существа. Знаете, довольно сложно изменить свою натуру, пусть даже твое тело, способности и даже биологический вид полностью преобразились. Всю свою жизнь я была одиночкой. Меня не любили за странности в поведении, а я, в свою очередь, избегала людей за их жестокость. Дети боялись со мной дружить, потому что, как и все эринии, я обладала обостренным чувством справедливости и частенько вставала на непопулярную сторону слабых. Но те тоже меня страшились, больше понимая язык силы, чем защиты. Взрослым же я частенько высказывала все, что думаю, а — будем честными — им сильно не нравится, когда ребенок с дикими желтоватыми глазами и насупленным видом обвиняет их в инфантилизме, тупости и злобе. Конечно, со временем я это преодолела, захотела близости и тут же оступилась, вляпавшись в Криса.

Появившись в Олимполисе, сначала я была обескуражена и присматривалась ко всем, а потом началась учеба. И оказалось, что тут все, как на Земле в кампусе. Мажоры — те, кто жил и родился в Олимполисе, да еще и принадлежал к благим существам. Изгои и лузеры — новички в магических мирах, без роду и племени — это я. Мег было все равно — она сразу приняла меня. И хотя мне было это странно, но в конце концов меня притянули ее неиссякаемый оптимизм и тяга к приключениям. Пожалуй, Морган пришелся мне по душе по той же причине. Вредный, мерзкий, но веселый, суматошный и всегда верящий в чудо и добро. Почему они выбрали меня в друзья, я не понимала. Иногда чутье эриний подсказывало мне — за этим что-то кроется, но затем я понимала, что с подозрением я отношусь ко всем — от одногруппников до Совета верховных эриний.

В общем, Морган ворвался в мою жизнь, и как бы я его ни выгоняла — в ней остался. Он делился сплетнями, помогал мне в занятиях, когда я вообще не понимала устройства миров, в которых мне предстояло жить и работать, магии и самой концепции почти бессмертия. Я себя так и воспринимала почти человеком, и иногда ужасно тосковала по земной жизни, которая была мне понятна.

Кстати, стоило, наверно, рассказать о нашем мире, а точнее — мирах или плоскостях. Если говорить просто, то представьте себе цветок — ромашку, розу, хризантему, не важно. Это очень похоже на реальности. Когда-то из снов Мрака и Света появился Первомир — чистый хаос, и из него вышли элементали: Воздух, Вода, Земля и Огонь. Уже они создали единый огромный мир — Землю, тогда полную магии, но тем разбудили Мрак и Свет, а те в вечной борьбе за обладание властью породили богов. Недолго думая, боги, объединившись, усыпили Мрак и Свет в Первомире, захапав все себе, но тут же начали грызться между собой. Земля же процветала — она была полна магии и существ, кого угодно можно было встретить там — от русалки до тролля и, конечно, людей, которые развивались, прогрессировали, и в какой-то момент всем перестало хватать места. И тогда боги, устав воевать между собой за крохи уходящего почитания, решили создать новые реальности. Они припали к источнику — Мраку и Свету в Первомире, и единый мир-бутон распался на десятки лепестков. Но так велика была сила Мрака и Света, что они начали через богов тянуться к их мирам и пытаться их захватить. Тогда-то все существа, вышедшие в новые реальности и занявшие их, обманом и отправили богов в Первомир, где их тут же поглотили в себя Мрак и Свет, и энергией, произошедшей от того, запечатали ту плоскость навсегда.