Эрис. В поисках счастья

Глава 1

Утро выдалось морозным. Солнце только-только начало пробиваться сквозь густую пелену облаков, окрашивая заснеженные вершины елей в нежно-розовый цвет. Воздух был настолько прозрачным и колким, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдыхаемый пар тут же превращался в иней на ресницах.

Эрис стояла на краю стрельбища, вглядываясь в бескрайнюю белую даль. Её высокая, стройная фигура в обтягивающем темном комбинезоне казалась выточенной из мрамора. Тёмные, вьющиеся волосы, обычно буйные и непослушные, сегодня были туго стянуты в высокий хвост и спрятаны под яркую красную шапку с помпоном, открывая лицо с высокими скулами и упрямым подбородком. В больших карих глазах, цвета крепкого чая, читалась не усталость, а стальная решимость.

— Эрис! — раздался хриплый голос тренера, Виктора Петровича. Он подошёл, тяжело ступая по скрипучему снегу. Это был мужчина старой закалки, повидавший на своём веку десятки чемпионов. — Опять мечтаешь? До старта две недели. Мечтать будешь на пьедестале.

— Я не мечтаю, Виктор Петрович. Я визуализирую маршрут, — спокойно ответила девушка, не отрывая взгляда от мишеней вдалеке.

— Визуализирует она... — проворчал тренер, но в его голосе не было злости, только отеческая забота. — Ладно, философ. Разминайся. Сегодня работаем на выносливость. Никаких поблажек.

Тренировка началась с изнурительного кросса по глубокому снегу. Эрис бежала легко и упруго, словно лань. Лыжня петляла между вековыми соснами, ветви которых гнулись под тяжестью снега. Но Эрис не замечала этой сказочной красоты вокруг, ее взгляд был сосредоточен на лыжне.

Виктор Петрович ехал рядом на снегоходе, сверяя время по секундомеру.
— Темп держи! Не сбавляй! — кричал он ей вслед. — Ты должна быть легче пёрышка на подъёме!

Эрис чувствовала, как горят мышцы ног, как сердце бешено колотится где-то в горле, но она лишь плотнее сжимала зубы. Она знала: боль — это лишь сигнал тела о том, что оно ещё живо и способно на большее.

Спустя час кросс сменился стрельбой. Лёгкие горели огнём, руки предательски дрожали от напряжения. Эрис упала на коврик, приняла положение лёжа и замерла. Мир сузился до одной точки — чёрного кружка мишени в пятидесяти метрах.

— Дыши! — голос тренера доносился словно из-под воды. — Сердце под контроль! Выдох — выстрел!

Она сделала медленный вдох, задержала дыхание и плавно нажала на спусковой крючок. Щелчок. Тишина. В наушниках раздался сухой треск — попадание.

— Есть! — крикнул Виктор Петрович. — Ещё четыре!

Следующие четыре выстрела последовали с механической точностью. Пять попаданий. Пять идеальных «десяток».

Эрис медленно опустила винтовку и поднялась на ноги. Морозный воздух обжигал разгорячённое лицо.
— Неплохо для философа, а? — с лёгкой улыбкой бросила она подошедшему тренеру.

Виктор Петрович снял шапку и вытер пот со лба, хотя на таком морозе это казалось невозможным.
— Неплохо... для будущей чемпионки. Но завтра я добавлю ветер. И не смей мне больше про визуализацию заливать.

Он похлопал её по плечу тяжёлой ладонью.
— Иди грейся. Чай с мёдом ждёт. И чтобы завтра была здесь в восемь ноль-ноль.

Эрис кивнула и медленно побрела к базе. За её спиной садилось солнце, окрашивая снег в багряные тона. Она чувствовала себя опустошённой, но эта была та самая сладкая усталость победителя. Впереди были ещё сотни часов тренировок, литры пота и слёз разочарования. Но сейчас, глядя на алый закат над заснеженным лесом, она точно знала: она справится. Её имя — Эрис. И она пришла в этот спорт не просто бороться и участвовать. Она пришла побеждать.

Тренировочная неделю пролетела в одном темпоритме: комплексные тренировки, кросс, стрельба, совершенствование техники.

Наконец Виктор Петрович объявил два выходных дня, но взял с каждого спортсмена слово, что они на выходном не забудут о лыжах.

Эрис лишь кивнула головой и развернувшись, поспешила к автобусу, который ждал за воротами спортивной базы.

*****

Дом встретил Эрис теплом и запахом свежей выпечки. Она с трудом стянула с себя тяжёлый пуховик, от которого ещё веяло уличной стужей, и, оставив у порога промокшие от снега ботинки, прошла в гостиную. Здесь, в старом бревенчатом доме на окраине посёлка, время словно текло медленнее, чем в шумном мире спортивных арен.

Дед, Николай Андреевич, седой и статный, как вековая сосна, отложил в сторону газету. Его глаза, такие же карие, как у внучки, засветились тихой радостью. Мать, Елена Викторовна, невысокая и хрупкая, но с энергией, которой хватило бы на целый стадион, уже спешила из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук.

— Ну, наконец-то! — воскликнула она, обнимая дочь. От неё пахло домом: ванилью, корицей и чем-то неуловимо родным. — Мы уж думали, ты не приедешь. Совсем тебя твой Петрович загонял. Отец звонил, зачёты принял, скоро будет.

— Он не загонял, мам, он готовит, — улыбнулась Эрис, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. — Это разные вещи.

Она поднялась в свою комнату, переоделась в домашнюю удобную одежду. Оглядела родные стены. Грамоты. Медали. Кубки. Их было много. Родители очень гордились ее победами и берегли все награды. С первой (полученной ещё в детстве) до последней, на прошлых соревнованиях.

Услышав шум внизу ( отец приехал! ) Эрис поспешила в гостиную.

Роман Николаевич распахнул объятия для любимой дочери. Обнял крепко, по-отечески, посмотрел в глаза с немым вопросом:"Как ты?"

-Все хорошо, пап, я справляюсь.

Стол в гостиной был накрыт по-деревенски щедро. В центре исходила паром большая сковорода с жареной картошкой и грибами — лесными, отец сам собирал их осенью. Рядом стояла миска с квашеной капустой, хрустящей и ядрёной, и тарелка с тонко нарезанным солёным салом. Но главным украшением была большая керамическая форма с пирогами. Румяная корочка блестела, а из-под неё проглядывали кусочки курицы и лука.

Отец разлил по рюмкам ледяную, тягучую настойку на смородиновых почках.
— Ну что, дочь? За твои выходные. И чтобы все мишени были поражены