Ермак.Тобол-река

Послы с Камы

Первопрестольная. Грановитая палата. Год 1581

— Государь! — в палату зашел посыльный.

Низко поклонившись, он тихо произнес: — Делегация от купцов Строгановых с Перми Великой.

— Час от часу не легче, — пробормотал человек в черной собольей шубе и кутье расшитой жемчугом.

— Андрейка, — он пнул ногой слугу, сидевшего рядом.

— Почему в палатях плохо топлено черт, бородатый? Слуга бросился в ноги царю  и проревел: — Так с утра топили государь.

—    Вечер уже! — царь легко стукнул слугу посохом по спине.

— Иди, распорядись, что бы еще раз затопили.

Беда мне с вами. Все отлынить от трудов норовите.  Вниз спущу, пусть высекут. Ну да Бог с вами.

 Шут сидевший у трона видя, что царь отошел от гнева и теперь можно что-нибудь сострить, на четвереньках подполз к царю и взял его за руку.

— Ну чего тебе дуралей? — царь милостиво посмотрел на шута, который сейчас преданно смотрел ему прямо в глаза, словно дворовая шавка.

— Сказать чего хочешь, так говори.

Шут поцеловал  царю руку.

— Ну, полно тебе подлизываться то, говори: чего хотел?

Шут встал на четвереньки и снял свой колпак и смял его в руках: — Государь, купцы Строгановы пришли. С челобитною тебе государь.

Царь отмахнулся рукой: — Да знаю я, зачем они пришли. Опять земельки просить, все им мало. Не за пользу престолу радеют. Все мошну свою купцы  набить не могут.

— А ты прими Вань Строгановых, — не унимался шут, — чай вести добрые из земли Камской принесли.

— Знаю я, какие вести они принесли, — царь сел на трон.

— Они думают у батюшки – царя войска много, выручит государь. А у меня вон ливонцы под носом, опять войну затеяли. Царь вытянул руку, облаченную в кафтан шитый жемчугом  сторону запада, и погрозил пальцем: — Нехристи римские. Он сжал кулаки и грозно посмотрел на распластавшегося  у его ног шута. А они там со своими татарами, да местными народишками справиться не могут, а у меня почитай все царство православное о защите молит.

— Выслушать - выслушаю, но стрельцов не дам. Пущай своими силами управляются. И точка! Царь стукнул посохом по полу: — Зови их.

Царь помнил распри торговых людей между собой. Пелымский князь со своими людьми в осень 1581 года, прямо на Семенов День осадил Чердынь и Канкор и другие чусовские городишки, а  Никитка Строганов отсиделся в своем городке Орел, пока нехристи грабили и чинили осаду братьям его Максиму и Семену Строганову. Меж собой согласия купцы найти не могут, все на царя надеются.

— Батанов, — крикнул Иван Грозный дьяка посольского приказа, — принеси ка нам жалобную грамоту  братьев Строгановых на брата своего. Посмотрим, что они на сие скажут.

И пусть наконец заходят, чего у дверей мяться, — царь указал посохом на двери.

Двери дворца распахнулись и в палати вошли три мужика в соболиных кафтанах перевязанных шелковыми поясами. Смяв в руках шапки, они отвесили три низких поклона и встали, как истуканы опустив глаза в пол.

— Проходите, коли пожаловали купцы

Строгановы сделали шаг вперед и застыли.

— Сказывайте, с чем пожаловали, — царь подал знак рукой.

Никита Строганов прокашлялся. Увидев так близко царя, к его горлу подкатил  ком, лоб покрылся испариной. Не в силах что-либо  выговорить, он толкнул  брата рукой: — говори Максим, царь ждет.

Максим встрепенулся. По началу его глаза судорожно бегали по царским палатям, словно ища укрытия от неминуемого гнева, но затем он успокоился и очередной раз поклонившись царю произнес: — Народ православный, что по берегам Камы живет, да и мы государь, просим у тебя защиты и покровительства и содействия в делах наших торговых.

Глаза царя налились злостью стрельцов не дам, — крикнул он. Почитай и так деревеньки обезлюдели после Ливонской.

— Знаем государь, — Строгановы вновь отвесили поклон. Просим тебя не за вотчины наши, а за землю новую, за сибирскую, что казну твою пополнит изрядно и веру нашу за Урал-камень принесет.

— Казну наполнит, говоришь? — Царь переменился в  лице.

Хитер был Иоанн Васильевич, еще тогда четверть века назад 1555 году  послы Сибирского хана Едигера привезли ему грамоту  и прошение принять Сибирь под свою сильную руку вместе со всеми улусами и народом.

Но без военной операции это было вряд ли осуществимо. Москва только взяла под свою руку Казань и Астрахань.

Но стоит ли об этом сейчас Строгановым.

А велика ли та земля сибирская, а купцы. Сколько с нее доходу можно брать. Царя явно заинтересовало предложение Строгановых.

— Сколь возьмешь государь, все твое, — продолжал Максим. Только у самих нас силы то не хватит землю такую у Кучума-хана отобрать,  да  людишек православных за Урал-камень расселить.

— Об том после! — царь поднял руку, показывая купцам, что ему нужно подумать. Царь подошел к зеркалу. Седые волосы выбивались из-под кутьи нечесаными прядями.

— Старею, старею купцы, — некому государство доверить. Царь обернулся к иконам и перекрестился.

— А было время, хорошо гулял Иоанн Васильевич по землям Московским.

— Ну, — Максим толкнул Семена в бок, —  говори, видишь царь сомневается.

— Государь дозволь молвить? — младший Cтроганов сделал шаг вперед.

— Ну, — царь поднял глаза на него. — Говори.

— У прошлом годе, купцы аглицкие в Соль Вычегодскую заезжали. Ищут путь за Урал-камень и в Сибирь, говорят хороший подарок та Сибирь, ее величеству королеве Лизавете будет.

На царя нахлынул внезапный приступ ярости. Он бросил посреди зала посох и подбежал к Строгановым. Схватив Семена за грудки, он сложил пальцы левой руки в  кукиш: — Шиш ей Лизавете, а не Сибирь, сами возьмем.

— Казань и Астрахань взяли, и с Сибирью даст Бог, управимся.

— Так и мы о том государь, — Строгановы облегченно выдохнули и переглянулись.

— Ну, вот видишь, а не токмо помощи просить могут купцы, — царь указал шуту на Строгановых.