Ермошка Добродей и куриный бог

5. Великий гнев Чурая Калиткина 

Глава пятая, в которой очень много яростного гнева как человеческого, так и нечеловеческого, который приводит к совершенно невообразимым последствиям…

Колясик пришёл к школе вовремя, как и приглашала учительница – к половине восьмого вечера. Златовласка заранее написала не только в родительский чат, но и всем детям в дневниках: «Уважаемые родители, тем из вас, кто не сможет прийти на «Осенний бал» − праздник закончится в половине восьмого». Он сам видел эту запись в дневнике и никак не мог ошибиться. Хоть никаким родителем он себя, конечно, не считал, но забирать из школы несносную злюку, стало его тягостной обязанностью, с которой он нехотя смирился.

Вот уже почти три месяца Колясик исправно, каждый рабочий день поджидал Олю после уроков, хотя она вполне уже могла бы ходить из школы самостоятельно. Но когда он только пытался заикнуться об этом, у его жены и тёщи чуть ли не истерика случалась. Поэтому он, взрослый и весьма занятой человек, должен был сопровождать эту вздорную девчонку, которая отвечала ему взаимной неприязнью.

«И ведь нет бы как-то заговорить, рассказать что-нибудь, как другие нормальные дети! Ну да что ты! Будет идти словно в рот воды набравши или общаться только с одноклассником Серёжей, что достался в нагрузку, – раздражённо гонял Колясик одни и те же невесёлые мысли. – И главное, друга себе такого же противного выбрала. Мало того, что пацан мелкий да конопатый, так он ещё совершенно неуправляемый, под стать подруге. Вечно убегает куда-то в сторону, а ты волнуйся за него! Вот на кой мне вообще сдалась эта сопливая парочка!»

Обычно Колясик встречал своих подопечных в школьном дворе, но сегодня донимал холодный пронизывающий ветер, изрядно подмёрзнув на улице, мужчина зашёл в здание. В прихожей стояли скамейки для ожидающих родителей, и он присел рядом со столом охранника. Знакомый страж порядка, приветливо кивнув Колясику, воспринимая его как Олиного папу, предложил пройти за ней в класс. Но Колясику не хотелось встречаться с другими родителями и учительницей, ему вообще совсем не хотелось, чтобы все думали, что у него может быть вот такая странная и озлобленная дочь-дикарка.

Мимо него проходили компании родителей с детьми, которые несли костюмы, сумки, что-то возбуждённо обсуждая и смеясь. Просидел он довольно долго, но Оля не объявлялась. Ожидание становилось всё тягостнее ещё и оттого, что мужчину начинал одолевать голод.

Когда из школы вышли почти все педагоги, Колясик стал нервничать. Он был уверен, что вредина специально тянет время и издевается над ним в отместку за то… а вот за что, он так и не сумел придумать. Одними из последних к выходу шли Олина учительница в сопровождении Серёжи. Заприметив Колясика, Златовласка заметно стушевалась:

– Ой, здравствуйте! Извините, пожалуйста, это я попросила Серёжу помочь мне расставить стульчики после чаепития.

– Серёжу… – удивлённо пролепетал Колясик. – Да я, вообще-то, за Олей пришёл… в основном…

– А Оля убежала домой сразу же после концерта. Никому ничего не сказала, – вдруг испугалась учительница, – я думала, вы в курсе.

– Она сказала, что очень торопится, – добавил Серёжа, сильно картавя.

Златовласка была явно смущена тем, что не заметила исчезновения ученицы и стала быстро набирать номер телефона Олиной бабушки. На другом конце ответили, и Златовласка с заметной дрожью в голосе спросила:

– Здравствуйте, это классный руководитель. Скажите, пожалуйста, а Оля дома?

– Да, конечно, она давно пришла. А что случилось?

– Нет-нет ничего, всё в порядке. Извините.

После услышанного Колясик так вскипел, что едва сдерживал застрявшие в горле ругательства. Тем не менее ему всё равно надо было теперь вести домой соседского мальчишку. «Не бросать же этого довеска, мрачно размышлял Колясик, – вдруг ещё под машину попадёт, а ты потом ещё виноват останешься!»

Раздражённо буркнув Серёже: «Пошли!», − рванул к дому тёщи. «Ну, сейчас я им задам! – мысленно негодовал Колясик. – Я положу конец этому издевательству! Больше ни за что не буду сопровождать этих бессовестных неблагодарных малявок. Ведь девчонка намеренно сбежала, чтобы выставить меня перед всей школой в самом нелепом виде. Необходимо, наконец, раскрыть глаза доверчивой жёнушке и глупой тёще на эту девчонку – капризную избалованную!» Ещё Колясика сверлила мысль, почему он сам не догадался сразу позвонить бабке, а потерял столько драгоценного времени. Сейчас бы уже лежал на любимом диване после сытного ужина.

Бедный Серёжа едва поспевал за чужим взбешённым дядькой, излучающим волны яростного негодования. Едва они вошли в родной переулок, Серёжа, махнув Колясику, крикнул: «Досвиданьядядьколя!» − и с облегчением побежал к своему дому. Мальчик был рад скорее отделаться от такого недоброжелательного провожатого как можно быстрее.

«Вот сейчас зайду и прямо с порога выставлю ультиматум. Раз, мол, она у вас такая самостоятельная, то и пусть сама из школы и ходит, а с меня хва…», – на этом месте сердитые мысленные рулады в голове Колясика неожиданно прервались. Случилось это из-за того, что перед входной дверью на крыльце он увидел нечто совершенно необъяснимое и возмутительное, а точнее чуть не споткнулся о самый нелепый из всех натюрмортов, которые только можно было себе представить. На белом платке лежал кусок хлеба, рядом стояла глубокая миска с молоком, тут же были хаотично разбросаны разноцветные лоскутки, бусинки, монетки и россыпь конфет.