Ермошка Добродей и куриный бог

9. Чёрный поросёнок

Глава девятая, в которой Оля и Ермошка понимают, что вернуть Колясику его прежний вид будет не так-то просто…

Каждый раз после обращения в домовичку Оля замечала в себе новые необычные свойства: она могла теперь наполняться неубывающей энергией, видеть в темноте, читать чужие мысли, чувствовать приближение посторонних духов. Нынешнее её домовое служение, едва начавшись, подарило девочке ещё одну весьма полезную особенность – не чувствовать холода, а это, надо заметить, было весьма кстати! Потому что когда домовята выбежали на крыльцо, то уже наступила холодная ноябрьская ночь, пронизывающий ветер крутил во дворе карусель из листьев, пыли и снежной крупы.

Несмотря на отвратительную погоду и невесёлый повод для ночных прогулок (поиски превращённого Колясика), настроение у девочки заметно улучшилось. Она чувствовала, что полна сил и ей вновь предстоит пережить совершенно невероятные приключения.

Сквозь завывание ветра всё отчётливее слышался надрывный поросячий визг. Судя по шуму и топоту, где-то совсем рядом в надворных постройках кто-то затеял непотребную заварушку с мордобитием. Через несколько мгновений перед глазами удивлённых домовят из дверей сарая как ужаленный выбежал испуганный чёрный поросёнок с неизвестным наездником на спине. Вид у животного был жалкий и смешной одновременно: из его глаз ручьями текли слёзы, а на одном ухе болтались массивные золочёные очки.

Верхом на поросёнке, словно лихой ковбой на коне, скакал очень смуглый почти коричневый человечек в шляпе. Незнакомец, словно погоняя коня, победоносно выкрикивал: «Опа-опа, хэй-хэй!», а во рту у него сверкал золотой зуб. Вслед за ездоком мчался расхристанный Чурай, грозя кулаками и ругаясь на чём свет стоит.

– А вот и наш Колясик собственной персоной, – заметил Ермошка, кивнув в сторону чёрного поросёнка. – Глянь, а ему к лицу новый облик, и куды только вся спесь подевалась. А что, может, пусть таким и останется, а? – домовёнок даже пропел на мотив народных частушек:

– Лучше очень милый свин,

чем очень вредный господин!

– Даже не шути так, пожалуйста! Лучше подумай, как нам его выручить. И кстати, кто это вообще такой в шляпе?

– О! Етот наездник как раз всегда некстати, – Ермошка щёлкнул пальцами и вся троица, сию секунду застыв, повисла в воздухе. – Вот, Оля, обрати внимание, – указывая на Бахтало, бесстрастным голосом сообщил домовёнок, подобно музейному экскурсоводу, – представленный вашему вниманию экспонат – некий конюшенный навсегда отставший от табора, соответственно и от коней тоже. Единственный в своём роде. В отличие от дворовика серого, обыкновенного, етот – редкого гнедого окраса, дрессировке, к сожалению, не поддаётся.

– Типа нашего Чурая?

– Что ты! Хлеще во сто раз! Он не просто обманщик и вор, как все обычные дворовые и овинники, а ещё и прохиндей, каких поискать. В два счёта облапошит, даже глазом не моргнёт.

Олю раздражал беззаботный вид и неторопная речь Ермошки. Ей хотелось закричать во всё горло, что, мол, хватит уже разговаривать, пора Колясика спасать: «Накажи этих драчунов, да верни поскорее прежний вид маминому мужу, а то она уж поди испереживалась!» Но Ермошка не спешил расколдовывать чёрного поросёнка, а прочитав отчаянные мысли девочки, терпеливо пояснил:

– Наказать-то етих обалдуев − много ума не надо. Да много ль с того толку? Тут ведь главное – выяснить, кто Колясика обратил. Потому как я свинообразному бедолаге помочь бессилен. Кто его заколдовал, только тот и расколдовать может… ну, или нужон какой-то шибко сильный маг! Вот такие вот пирожки с поросятами. Иначе – никак.

Оля обомлела, значит, её всесильный друг, не всё на свете может. Заметив разочарованное выражение Олиного лица, Ермошка обнадёжил:

– Погоди, не печалься. Сей момент допросим етих обормотов. – Кивнув зависшей в воздухе троице, приказал: – Оживись!

Все трое мягко плюхнулись на подмёрзшую землю. Дворовик и конюшенный вели себя как ни в чём не бывало, переговариваясь и шутливо подталкивая друг друга. Только несчастный поросёнок, опустив голову, стыдливо жался к стене сарая.

– Та-ак, и кто из вас ету непотребу сотворил? Кто, я вас спрашиваю, посягнул человека в свина превратить?

Ермошка подбоченясь сердито сверкнул глазами, давая понять ледяным тоном, что шутить вовсе не намерен. Бахтало был по обыкновению беспечен и с затаённой усмешкой рассматривал шпору на своём сапоге. А вот Чурай как-то ссутулился и, втянув голову в плечи, лепетал нечто невнятное себе под нос. Домовёнок сразу сообразил, на кого из двоих стоит надавить:

– Так-так, Калиткин, ты что ж думаешь, я простачок безмозглый. Дурака из меня решил сделать?! А ну, признавайся, анахфема, а то я тя до конца века заставлю по всей улице заборы латать.

– Н-ну… я это… нечаянно… – чуть слышно выдавил из себя окончательно стушевавшийся дворовой.

– Ето когда ж ты, позволь полюбопытствовать, у нас нечаянно в колдуны заделался? У кого ж ты магии обучился?

– А я и не умею, – плаксиво законючил Чурай, – оно само собой как-то получилось! Я не хотел…

Ермошка повернулся к Оле и встревожено сообщил: