Ермошка Добродей и волшебные часы

10. Джунгли

Глава десятая, где друзьям предстоит совершить опасное путешествие через огород, который теперь стал похож на настоящие джунгли.

Решив, что петь им сейчас совсем не хочется, друзья направились к старому колодцу искать в воде волшебный ключ. Но путь проходил через весь огород. Раньше Оля могла бы запросто добежать до колодца за две минуты. Теперь же дорога шла через густые заросли укропа и петрушки, через лес из разлапистых деревьев, в которых с трудом можно было бы распознать помидоры.

Однако самое страшное оказалось не блуждание в огородных джунглях, а жуткие монстры, что когда-то легкомысленно звались комариками и муравьишками. Отвратительные чудовища сделались величиной с крупных мышей. Одни будто вырастали прямо из-под земли, другие налетали с неба. Отважный Ермошка нашёл в траве детский пластмассовый совок, отмахивался им и защищал девочек, как мог.

Солнце стояло в зените, путников мучила жажда, зной и подступивший голод.

– Ермошенька, давай передохнём хоть немного, – взмолилась Оля и обессиленно осела на тёплый лист подорожника.

– И то верно, чой-то бежим, как оглашенны. Посидите тут в тенёчке. Обождите. Я вам щас провиянту надыбаю. Мы ж доможилы – народ работящий, не то что бездельники сараешные, только баклуши бить мастера.

Не прошло и минуты, как Ермошка прикатил из гущи помидорного леса большой ярко-жёлтый плод. Это был томат размером крупнее самого большого арбуза. Ермошка и впрямь оказался весьма ловким и деловитым, так как мыть овощ было негде и ничем, он ловко содрал с него шкурку и выломал большой кусок:

– Держи ладом, касатка! Натрескаемся от пуза, как в ресторации.

Оля вытерла грязные руки влажными листиками мокрицы (хорошо, что бабуля не всю выполола). Солнечная томатная мякоть насыщала и одновременно утоляла жажду. У запасливого домовёнка даже соль с собой оказалась в крошечном мешочке, сшитом из лоскутка.

– Ох, спасибо тебе, Ермошенька, теперь видим, что ты настоящий добродей! Как же я всегда мечтала хоть раз наесться моих любимых помидоров, чтоб прям до отвала, – уплетая за обе щеки, восторженно заметила девочка.

– Ты давай потише-потише, а то дорвёшься, как Мартын до мыла, будешь потом животом маяться, – наставлял её добытчик, весьма довольный тем, что угодил, – я вообче-то ентот силос не шибко жалую, больше до сухариков охочий и до сладенького.

– Ах, вот кто у нас из вазочки шоколадные конфеты таскал, а ведь бабушка всё на меня грешила.

– Угомонись, касатка, не греши. Не видал я никаких конхвет. Сроду за руку не пойман. Приведись голодный год, и то буду питаться одними лишь смоквами да акридами[1] яко отшельник, а чужого вовек не возьму, хоть режь!

Однако смущённый вид, напускная весёлая говорливость и вспыхнувшие пунцовым щёки домовёнка говорили об обратном, но он ни в какую не желал признаваться в страсти приворовывать. Ответить мальчику ехидным сомнением Оле не удалось. Раздался такой грохот, словно на них двигалась армия великанов. Шаги колоссального по размерам чудовища сотрясали землю.

Вязаная кукла Варюшка не принимала участие в трапезе, но с удовольствием следила за пикировкой, вдруг подскочила к друзьям, в испуге схватив их за руки.

Помидорная листва зашумела как кроны настоящих деревьев. И вдруг из зелёной гущи, откуда-то сверху выглянула свирепая собачья морда величиной с небольшой автомобиль. В этой туче, заслонившей небо, Оля с трудом узнала соседского Чарлика, с которым часто разговаривала и любила поиграть в догоняшки. Пёсик сроду не ведал привязи и жил свободно. Все соседи его знали и любили за простодушие и весёлый характер.

Но теперь Чарлик выглядел отнюдь не так дружелюбно. Мало того что он пялил чудовищные, словно банные тазы, глазищи, так ещё и норовил ухватить слюнявой пастью кого-нибудь ради забавы. Он уже чуть было не укусил куклу Варюшку.

– Разбегайтесь в разные стороны! – Громко приказал Ермошка и, подняв вверх совок, стал самонадеянно грозить псу-великану.

Неожиданно, прямо-таки свалившись с неба, на помощь пришёл верный Ермошкин товарищ воронёнок Валера. Сначала он оглоушил Чарлика внезапным мельтешением крыльев перед глазами. Пёс удивлённо попятился назад. И тут птенец продемонстрировал удивительную смекалку. Спрятавшись в зарослях, гаркнул, подражаю голосу соседа:

– Чар-рлик, место! Место, говоррю, обор-рмот!

Услышав сердитый окрик хозяина, пёсик забыл про забавы и пристыженно поджав хвост, затрусил домой, точнее, к дырке в заборе, через которую пролез в чужой огород.

– Фу… спасибо тебе, дружище! Ты где запропастился? – поинтересовался домовёнок.

– Некогда рразговарривать! Бегите скоррее к колодцу. Сараешники в него выбрросили волщебный ключ. Я прроследил. Они верчером веррнуться, когда стемнеет. Если до темноты не успеете остановить часы и завести их прравильно, то всё – кррах! Кр-рах!

– Эка новость! Это мы уже и сами знаем. А давай-ка сядь повыше и соглядай окрест. Как злыдни появятся – дай знать. Ну, каркни штоль разов пять. И задержи их, вот как хошь задёрживай.

– Ладно, дрруг, договоррились.

_____________________________________________________________

[1] Смоквами (устар.) – инжиром, плодами смоковницы; акридами (устар.), акриды – род съедобной саранчи, которой по евангельской притче питался Иоанн Креститель в пустыне, т.е. питаться скудно, впроголодь.