Ермошка Добродей и волшебные часы

11. Угрюша и спасение колодца

Глава одиннадцатая, в которой Оле предстоит не только познакомиться с печальным хозяином колодца, но совершить героическое спасение его заколдованного жилища.

Раньше, когда Оля была обычной девочкой, старый колодец казался ей маленьким и низким, но теперь он возвышался, как неприступная крепость. Даже заглянуть внутрь оказалось непросто. Пришлось сооружать возвышение из камней, веток, деревянных брусков, из всего, что можно было найти рядом. Строительство отняло немало времени и сил.

Наконец друзьям удалось забраться на ветхую приступочку, куда обычно ставили ведро, и заглянуть в сруб, но тут их постигло горькое разочарование. Колодец был пуст: в нём не было ни воды, ни Угрюши. Они обессилено опустились на отмостку и долго обескуражено молчали. Варюшка пробовала захныкать, но и на это у неё уже не осталось сил. Что теперь оставалось делать, было совершенно непонятно.

Вдруг в наступившей тревожной тишине послышались слабые всхлипы. Ребята, не сговариваясь, вскочили на полочку, моментально сбросив усталость и отчаяние.

– Угрюша… Угрюша-а… – осторожно позвал домовёнок.

Но никто не отзывался, а всхлипы и еле уловимые шорохи стихли. И тут случилось вовсе непредвиденное. Стараясь хоть что-то разглядеть в мглистом колодезном чреве, Варюшка слишком сильно перегнулась через бревенчатый бортик и плюхнулась на сырое дно.

– Мамочки! – в ужасе вскрикнула Оля и порывалась уже прыгнуть вслед.

– Тихо, дети, тятя в беде не оставит, – Ермошка лукаво подмигнул девочке,. – Сигай в бадью, доставлю до конечной станции. – Он придвинул старое дырявое ведро, предлагая сесть туда.

Оля с недоверием посмотрела на мятое жестяное вёдрышко, на ветхую раскосмаченную верёвку, к которой оно было привязано, и невольно поёжилась:

– А удержишь? Уж что-то слишком лифт ненадёжный!

– Не боись, своё сокровище не упущу! Это ты раньше здоровенна была, а щас-то в самый раз! Увидишь, какой я всамделешный силач!

– Да-да, а вот какой ты всамделешный хвастун я уже и сейчас вижу.

Усаживая подругу в ветхую ёмкость Ермошка обнял, словно провожал Олю на смертный бой. Тяжко вздохнув, напутствовал:

– Давайте там как-то без меня справляйтесь. Вызволяй из грязи растрёпу тряпошную. Главное помни, важно – ключик раздобыть. Держитесь, я следом буду. А ежели чего – шуми, я враз этому нюне накостыляю.

Вопреки сомнениям и страхам, Ермошка действительно очень плавно и аккуратно опустил ведро, вращая колодезный ворот с величайшей осторожностью.

Ведро тихонько коснулось вязкого дна, и Оля оказалась в сыром сумрачном колодце по колено в холодной противной жиже. Варюшка, надо отдать должное, уже выбралась на кочку посуше и, хоть была перепачкана с ног до головы, не выглядела слишком расстроенной. Наоборот, она улыбнулась Оле и поманила её рукой призывая перебираться к ней. Когда девочка пересекла заболоченное дно и приблизилась к кукле, то поняла, что та нашла Угрюшу.

В тёмном углу, куда не проникали солнечные лучи, скорчившись, сидело полупрозрачное существо с длинным носом и большими грустными глазами.

– Привет, – робко начала Оля. – ты ведь Угрюша? – спросила она. Однако вопрос прозвучал больше с утвердительной, чем вопросительной интонацией.

Угрюша упорно молчал, и только иногда искоса боязливо поглядывал то на Олю, то на Варюшку.

– Он, наверное, не хочет с нами разговаривать, потому что мы грязные такие, – предположила кукла и принялась смущённо отряхиваться.

– Перестань, Варюшка, мы же не виноваты, что у него в доме грязища вокруг.

– А вот и виноваты, виноваты! – неожиданно отозвался колодезник тоненьким и очень обиженным голоском. – Всё, между прочим, из-за вас.

Девочки удивлённо уставились на Угрюшу, а тот взахлёб продолжал обвинять их во всех своих горестях, нарочито заламывая руки, как плохой актёр.

– Если б не вы, то мой колодец был бы полон чудесной холодной водицей. Самой лучшей во всём околотке. Это вам не из ржавых труб-кранов пополам с хлоркой!

– Чем, скажи, мы так тебе насолили? Разве мы забрали воду из колодца? – наперебой стали спорить девочки.

– Да если бы не вы, то не пришли бы сюда злющие сараешники и не заколдовали бы мой домик!

При упоминании о сараешниках Ермошка, что перегнувшись через бортик, пытался следить за происходящим, не выдержал и, ухватившись за ветхую верёвку, стал как по канату спускаться на сырое дно. Ловко спрыгнув вниз, он, как все остальные, оказался в плену вязкого ила. Но запачканные ноги, запах гнили и общее настроение отчаяния не убавили в нём присутствие духа.

Домовёнок принялся с интересом расспрашивать колодезного хозяина, что именно приключилось в его владениях. Угрюша был на удивление более расположен беседовать с домовёнком, чем с незнакомыми девчонками, хоть и ростом они были меньше мятого ведра. Он доверительно и словоохотливо расписывал Ермошке свои беды, как давнему доброму товарищу:

– Пришли такие страшные, сердитые. Бурчали-журчали, воду заговаривали. Потом бросили в колодец махонький ключ. Тут водица воронкой взвилась и ушла вся в водоносную жилу. Завалили отверстие чёрным проклятым камнем, и ушли восвояси. Сколь живу на свете, за все триста лет такого сроду-роду не видывал. Вот и плачу теперича без перерыву. Разве мог я даже подумать, что от меня может вся водица убежать. Не иначе тут без тёмного колдовства не обошлось. Ох, чую, помру я без воды-то, вконец зачахну.