Ермошка Добродей и волшебные часы

13. Волшебные часы

Глава тринадцатая, в которой друзьям предстоит бороться со злыми колдунами, покорить высокую башню и совершить настоящее волшебство.

– Поть сюды, растрёпа. Глянь, чево покажу, – домовёнок сунул в руки феи, озадаченной панибратским обращением, заветную фотографию.

В тот же миг, надменная жеманница стала буквально на глазах превращаться в прежнюю Олю. Она глядела на фото, взгляд её прояснялся и теплел, лицо будто оттаивало, принимая знакомое доброжелательное серьёзное выражение. Девочка тихо ахнула и заплакала, словно встретилась с дорогим человеком после долгой-долгой разлуки.

Оля пристально вглядывалась в карточку, где она в синем платье с белым кружевным воротником. Они с бабушкой стоят обнявшись, освещённые ярким солнцем, держат коробку с тортом – приз, который Оля завоевала за лучший рисунок на асфальте. Этот конкурс каждый год проводят первого июня в парке на День защиты детей. «И от кого только нужно их защищать этих детей? Наверное, от вредных сараешников» – промелькнула в Олиной голове неожиданная мысль.

Закоренелый провокатор Марсик, намеренно задевая хозяйку пушистым хвостом, вился рядом и как бы невзначай спросил:

– И как же такую девочку красивую зовут, уж не фея ли золотого луча? А, может, Ёжка?

– Ой, отойди Марсик, не до тебя! Бабушка сейчас одна, больная и неизвестно что там с ней. У меня сердце просто разрывается. Так, кто помнит пророчество из той волшебной книги? Нам же срочно нужно действовать! Ну, вспоминайте, вспоминайте же! Чего-то там… про ключик в колодезной воде, так, но это уже было. Проехали! Чего-то огненное вспыхнуть должно, про какой-то автограф (что это вообще такое?) время замедлится, жизнь замрёт. Нет! Так, наверное, поздно будет, если всё замрёт. Заведи их с другом дружно. Вот что точно помню! Потом совсем ерунда какая-то, делай, мол, как нужно, и прими, что суждено, что ли?..

Не только Марсику, но и всем остальным стало яснее ясного, что Оля вспомнила не только своё имя, но и многое из того что вообще никто уже не мог припомнить.

– Умница Олечка, – запрыгала от восторга Варюшка, – наконец-то ты пришла в себя! Давайте, скорее заведите эти часы так, чтобы стрелки пошли в правильную сторону…

Ребята озадаченно столпились у подножия волшебных часов. Теперь это был не просто напольный хронометр – любимая дедушкой деталь интерьера, а высоченная башня, взобраться на которую пока не представлялось возможным. Они стояли, задрав головы, и каждый рисовал в мыслях свой план покорения вершины.

Самая длинная секундная стрелка, как и прежде судорожно дёргаясь, торопилась обежать золочёный циферблат вопреки привычному направлению.

– Мда… – задумчиво произнёс домовёнок, – Нам бы сейчас весьма сгодились бы летательные умения одной чудесницы.

Под стрелами сердитого взгляда-окрика, что метнула в него кукла, Ермошка подавился последними словами, поняв, что сморозил глупость, ведь Оля едва-едва опомнилась от наваждения.

Внезапно, пока наши друзья строили планы покорения заколдованных башенных часов, дверь в сарай распахнулась и внутрь ворвались оголтелые великаны-громадины.

– Тикай! – успел только крикнуть Ермошка, но было слишком поздно –злобные старикашки накинули на друзей рыбачью сеть.

Только тогда до несчастных дошло, что где-то далеко на улице во всё воронье горло давно уже горланит Валера: «Карраул! Сарраешники!»

Когда узников водворяли в уже знакомую им клеть, Оля шепнула Ермошке на ухо: «Ермошенька, злыдни, наверняка, уже знают, что ключ у тебя. Ты же настоящий домовой и можешь в любой момент оказаться в родном доме. Удирай, пока они не успели опомниться. В дом они не сунутся. О нас не думай. Главное, чтобы ключ снова не очутился у них!»

Взгляд Ермошки был и растерянным и испуганным одновременно. Но выхода и на самом деле не было, он понимал, что девочка права. Поэтому без лишних слов пропал, только его и видели.

Исчезновение собрата не осталось незамеченным, но подлые сараешники расценили это по-своему: «Убёг, анчутка! Бросил девок!» Все насмешливые замечания сопровождались издевательским хохотом: у Кочебора смех был грубый и каркающий, а у Свирки тихий и дробный, словно кто-то исподтишка сыплет на пол сухой горох.

Оля и Варюшка были вновь посажены под замок, как затравленные животинки в зверинце. Девочка обняла куклу, ещё влажную от недавнего купания в колодце. Сараешники раскрыли Олин ранец, с которого и началась их война, и принялись бесцеремонно копаться в содержимом. Они могли сделать это и раньше, но видимо рыться в чужих вещах на глазах того, у кого отняли, было злодеям особенно приятно.

Бесчестные древние бородачи напоминали в этот момент малышей-озорников из детского сада, что без спросу залезли в сумку воспитательницы. Они неаккуратно листали книжки, слюнявя пальцы и оставляя грязные пятна на цветных страничках. Распотрошили коробку с цветными карандашами и стали сражаться ими как маленькими шпагами. Пробовали на зуб ластики и, наконец, как настоящие малолетние забияки, принялись драться за обладание розовым пеналом, украшенным бабочками и блёстками.

Наблюдая вероломное разорение сокровищницы, Оле вдруг захотелось выразить захватчикам пренебрежение и глубокое презрение. Не найдя ничего лучше она вдруг запела то, что первое пришло на ум: