Ермошка Добродей и заколдованная кукла

6. Девица-домовица

Глава шестая, в которой обнаруживается пропажа игрушек, а с девочкой Олей происходит необыкновенное превращение…

Утром Оля вернулась от мамы радостная, сгорая от желания поделиться с друзьями-игрушками новыми переполняющими её впечатлениями. Событий за прошедший день, проведённый вместе с мамой, действительно было много. С утра они отправились в школу, где девочка с лёгкостью выдержала первый в своей жизни экзамен и прекрасно сдала тесты на поступление в первый класс. Потом мама купила ей школьную форму, с замечательной юбкой в мелкую складочку.

Тот день вместил ещё много необыкновенных счастливых событий. Вместе с мамой они успели и на каруселях в парке покататься, и полакомится в кафе разноцветными сладкими шариками из мороженого, каких Оля раньше сроду не пробовала.

Обо всём этом и ещё о своих успехах, сомнениях и ожиданиях больших перемен в жизни стремилась рассказать друзьям девочка. Но забежав в детскую комнату, Оля не обнаружила на своих местах ни кукол, ни даже тапочек. Поначалу она подумала, что бабушка (невероятная поборница чистоты), улучив день, когда внучки нет дома, постирала все игрушки заодно с тапками. Однако бабушка, занимаясь стряпнёй, отмахнулась, сказав, что даже не заходила в Олину комнату.

Вот тогда-то девочка не только удивилась, но и не на шутку испугалась. Вопросы и подозрения, одно страшнее другого, мучительно терзали её растревоженное сердце: «А вдруг это злобные сараешники забрали друзей и издеваются теперь над ними, чтобы отомстить за прошлые поражения? Хотя Ермоша уверял, что за покушение на людей те заточены на долгие годы в колдовские сети. Куда же подевались игрушки? Куда убежали Потапочки? Верная Варюшка ни при каких обстоятельствах не покинула бы комнаты. Значит, случилось что-то по-настоящему ужасное!»

Единственный, кто мог разъяснить и помочь, был, конечно, Ермошка. Но домовой не появлялся, хоть девочка и позвала его, прошептав в каждый из четырёх углов комнаты заветные слова: «Доможил Ермошка, покажись немножко. Домовёнок Добродей, покажись среди людей!»

От отчаяния Оля обратилась к Крокодилычу, но тот, по своему обыкновению, только скрипуче проворчал: «Что я им сторож, что ли? Делают чего хотят, а ты тут стой, будто привязанный, да ещё следи за ними…»

Девочка решила растормошить почти живую сову, что дремала на шкафу, словно ничего не произошло вовсе. В ответ на слёзные Олины взывания сова Серафима сначала недоумённо завертела большой головой, а потом недовольно забухтела, раздосадованная тем, что её будят посреди дня. Услышав о том, какое бедствие постигло дом, она пристыженно умолкла. Стало понятно, что толку от неё нет, ведь сова, как обычно, всё проспала.

Оля уселась в осиротевший «кукольный закуток» и хотела уже как следует «включить ревака» (так выражался противный новый мамин муж Колясик), но вдруг услышала тихий скрип дверцы шкафа. Ермошка с первого дня их знакомства признался, что считает шкаф своим личным кабинетом, предпочитая там размышлять и мечтать в уединении. Теперь домовёнок выглядывал из шкафа, но вместо слов приветствия он, как всегда, городил какую-то дурашливую нелепицу:

– Сидит в углу Оличка-дритатоличка, хлеще Федула губы надула, кислей облепихи, типа домовихи!

В три прыжка подскочив к подруге, домовёнок не давая опомниться, подставил к Олиному носу свою вихрастую шевелюру с воткнутым в кудри вороньим пером:

– А ну, нюхни разок. Кажись, ко мне в шкафу ядовитый запах притулился?

Оля автоматически понюхала его маленькую лохматую головёнку, от которой действительно ощутимо пахнуло нафталином, коим бабушка щедро пересыпала вязаные вещи, спасаясь от моли.

Игнорируя Ермошкины выкрутасы, Оля, заикаясь от волнения, поведала о своих ужасных подозрениях, указывая на пустые кроватки. Ермошка тут же оставил игривое настроение и стал деловито обходить кукольное жилище, заглядывая, словно ищейка, во все закоулки, где могли укрыться беглецы. Затем с видом напавшего на след сыщика весомо постановил:

– Так, мне всё ясно. Уж кого-кого, а Варюшку подворницей точно не назовёшь, её из дому и калачом не выманить. Сами они уйти не могли, значит, их кто-то унёс.

– Да это и так уже понятно! – в полном раздражении вскрикнула девочка и залилась слезами.

– Попрошу не паниковать и зазря слёз не тратить. – С этими словами Ермошка залихватски присвистнул и в открытой форточке тут же объявился воронёнок, как будто только и ждал, когда его позовут. Явившись словно ниоткуда, Варерра даже не думал объяснять своё долгое отсутствие. «Его уже недели две не было видно ни во дворе, ни в огороде, а тут на тебе!» – удивилась сквозь слёзы Оля, однако не стала перебивать.

– Варерра прриветствует вас, товаррищи! Умопомррачительная новость! Сорроки тррещат, что наши-то кар-каррапузы под покрровом ночи, веррхом на коте скррылись в новой бане!

Не тратя ни секунды на лишние слова, Оля усадила Ермошку в карман сарафана и опрометью помчалась в баню. Представшая картина, была поистине трагической. Все их друзья, включая кота Марсика, лежали на полке словно мёртвые, лишь одна Джоконя висела связанная на крючке рядом с мочалками. Указывая на обезьянку, Оля упавшим голосом предположила:

– Джоконя, наверное, яростнее всех сопротивлялась, вот они её и связали… а остальных просто убили… Убили! Зачем, зачем я оставила их одних!