Ермошка Добродей и заколдованная кукла

10. Ночь Круглой Луны

Глава десятая, где друзья сражаются с опасными врагами, которые решили, во что бы то ни стало остановить их…

Ермошка с трудом выволок на себе обмякшую девочку, как верный однополчанин раненного товарища с поля боя. Оле казалось, что на её голове словно надет шлем, в каких обычно гоняют мотоциклисты. Звуки приглушённо едва доходили до её слуха, язык не слушался, а перед глазами словно вилась стайка мошек и мешала зрению.

Домовёнок усадил контуженую подругу прямо на траву у забора. Она плохо соображала и не могла взять в толк, как они вообще оказались на улице. Ермошка присел рядом на кирпич и стал с тревогой вглядываться в лицо девочки. Было уже совсем темно, а «карманное солнышко» на улице зажигать было запрещено, так как это могло привлечь людское внимание.

Постепенно к Оле возвращались слова и образы произошедшего с ними в старом доме. Домовёнок беспечно грыз сорванную былинку, терпеливо ожидая, когда подруга окончательно придёт в себя.

– Ничо-ничо, щас одыбаешься помалёху…

Разглядев впотьмах посох, который Ермошка поставил рядом, прислонив к забору, девочка оживилась и, показав на него пальцем возбуждённо замычала:

– Мм… ммм… п! П-п! Мммы…

Сколько бы Оля ни силилась, но так и не смогла изречь ничего вразумительного. На что Ермошка, как старший и более опытный товарищ, поспешил её успокоить, по-своему, конечно:

– Угомонись уже, немтырь мой ненаглядный. Я тя и так пойму, без слов. На то я и старшой на подворье, а не какой-нибудь шалопут!

Прохлада освежила воздух, в траве запели, застрекотали ночные насекомые. Знакомые дома казались теперь притаившимися злыми великанами и возвышались чёрными громадинами, а собачья перекличка на соседней улице навивала тревогу.

Оля вдруг ясно вспомнила, какого жуткого монстра представлял собой главный домовой – Ермошкин начальник и внутренне содрогнулась. Она с ужасом подумала: «А если и её симпатичный друг станет таким же страшным, когда вырастет? Кто ж их знает, этих домовых? Может, они все только в детстве шустрые обаяшки, а потом превращаются в длиннорукие потрескавшиеся пни и непременно врастают в пол вверенного им жилища…» Забыв о своей немоте, Оля уже хотела осторожно поинтересоваться, так ли это, но неожиданно Ермошка опередил её с ответом:

– Не-е, я таким не стану, не бойсь. Ето только высокий чин меняет лик и характер до неузнаваемости, а я в начальники не мЕчу.

«О! Неужели Ермошка действительно может читать мои мысли?!» – удивлённо подумала девочка, как тут же услышала:

– Да-да, могу. Но сильно в голову лезть не буду. Обещаю!

– Надеюсь, – мысленно отозвалась Оля.

Домовёнок только смущённо улыбнулся, помогая девочке подняться.

– Скоро полночь, нам нужно торопиться.

Действительно круглый лунный шар, притаившись в тёмных кронах тополей, уже переполнился желанием поскорее всплыть выше звёзд. Знакомую улицу освещали теперь не только тёплые золотистые окна домов и одинокий сутулый фонарь, а ещё и таинственное мягкое голубое сияние полной луны.

– Ну, ты как? К бою готова? – поинтересовался Ермошка.

Оля неуверенно пожала плечами, но секунду подумав, утвердительно кивнула и взяла друга за руку. Ермошка ухарски прищёлкнул пальцами, высек голубую магическую искорку. В мановение ока парочка домовят оказалась в родном огороде перед порогом бани, что встретила их пугающим чёрным дверным проёмом, будто исполинский мифический дракон раззявил голодную пасть, ожидая жертву.

Неожиданно их оглушил противный пронзительный свист, который, казалось, доносился сразу со всех сторон. Какие-то злобные серые звери двигались на них, пытаясь взять в кольцо. «Волки?!» – мысленно спросила Оля. «Не дрейфь! Это всего лишь крысы», – шёпотом ответил Ермошка. Оля-то и раньше до ужаса боялась мерзких грызунов, а учитывая, что сейчас она была ростом меньше бабушкиного валенка, то хищники представляли серьёзную опасность.

Шайка сараешных крыс, видимо, исполняла роль охраны у Петрушки, который с вечера заседал в бане, ожидая полуночи. Дикие анчутки стайками носились по углам с залихватским гиканием в предвкушении празднования Полнолуния.

Но полке из тазов было сооружено нечто наподобие трона, на коем и восседал Пётр Балагыныч Уксусов со спрятанным внутри подлым Свиркой. В полночь сюда должны были явиться неупокоенные души – верные слуги навьи, чтобы короновать нового хозяина веночком из листьев и веточек банного веника – символом власти банника. Крысиный отряд был выставлен в караул на входе, дабы никто не помешал церемонии.

Если Оля порядком струхнула, увидев острые зубы и голые крысиные хвосты, то Ермошка вовсе не опешил, предполагая быструю расправу над неприятелем. Он даже без оружия легко справился бы с любыми полчищами пасюков*, а с карающим посохом в руке и вовсе чувствовал себя непобедимым.

Но он просчитался, недооценив коварство врага. Крысы окружили парочку и, несмотря на угрожающие потряхивания могущественным посохом, принялись дразнить домовёнка:

– Домовик-Ермоха разумеет плохо,

Он за веником сидит – на весь мир сердит!

Домовёнок поддался на провокацию и нацелил оружие на особенно рьяно изгаляющуюся группу обидчиков, не догадываясь о том, что именно на это они и рассчитывали. Как только Ермошку захлестнули эмоции, и он буквально на секунду выпустил Олю из поля зрения, тут же один из крысёнышей серой молнией бросился на девочку. Вероломный мерзавец явно намеревался впиться прямо ей в лицо. Но Оля каким-то чудом в самый последний момент смогла прикрыться, и крыс повис на её запястье.