Есения. Две души

Глава 3

Собачий лай да топот копыт разбудили меня. Я подскочила на постели и прислушалась. Гомон мужских голосов со двора, посвист загонщиков напомнили об охоте. Папенька сдержал обещание и организовал увеселение после свадьбы.

Втянув воздух, я приложив руку к груди, и задержала дыхание: воспоминания прошлого дня лавиной обрушились на меня. На запястье брякнули черные бусины. Коснувшись теплых камней, я задумалась.

Первая ночь, когда я спала без сновидений. Василий Андреевич намотал украшение на руку в виде браслета и велел ложиться спать. Он сказал, что камни обеспечат покой, но отводил глаза, когда я спросила, что тревожит его и брата. Почему они уверены, что меня ожидают наваждение и страх? Однако муж не ответил и оставил жену в первую брачную ночь наедине с тяжелыми думами. Но усталость одолела разум, тело расслабилось, и я забылась сном.

— Василий Андреевич, что ж женушка ваша, молодушка, не выйдет на крыльцо проводить, охоты славной пожелать? — раздались подтрунивающие да задорные голоса. — Ночка то, поди, словно река бурная!

— Вот шельмы! — раздался голос папеньки и дружный смех.

Откинув одеяло, я натянула на плечи шаль и подскочила к открытому окну, отдернула занавески. Из окна опочивальни двор лежал как на ладони. Я выхватила статную фигуру Василия Андреевича среди прочих мужиков. Верхом на гнедом коне и с ружьем в руке он выглядел мужественно.

Василий Андреевич поднял глаза, и наши взгляды пересеклись. Ни тени улыбки не коснулось лица супруга. Он дернул за поводья, конь послушно поворотился. Василий Андреевич пришпорил гнедого. В сопровождении отца и мужиков, супруг покинул двор. Я смотрела вслед, и тревога закралась в сердце.

"Почему он так со мной? Неужто не любит? Ради приданного моего? Но Василий Андреевич богат! Не понимаю... "

Я отошла от окна, но снова воротилась, вспомнив одну деталь: среди наездников я не увидела брата Василия.

— Где же Орлов? Еще одна загадка! Настя, куда запропастилась? Одеваться, скорее!

— Не гневайтесь, барышня. Ох, простите великодушно, теперича к вам как к барыне велено обращаться, — девушка влетела в комнату и проворно принялась за дело, без умолку тараторя.

— Настя, скажи лучше, где брат Василия Андреевича? Разве он не отправился на охоту со всеми?

— Так барин в гостинице остановились, не пожелали в усадьбе ночевать. Вот и охоту пропустили.

— А что про него сказывают, слышала? — полюбопытствовала я.

— Не могу знать. Они вчерась прибыли поздно, чай ужо и вы, барыня, в опочивальню удалились. Побыли на дворе, с братом Василием Андреевичем обсудили что-то, да и отбыли восвояси.

— Странный он какой-то, — задумчиво произнесла я.

— Ей-богу, барыня, кто же еще черные камни на свадьбу то подарит...

— Опять ты за свое, Настя. Василий Андреевич сказал носить и не снимать, они душу успокаивают. Камень называется гагат.

— Отродясь про такой не слыхивала. Но есть на селе мужик, говорят, он в разных каменьях разбирается. Если барыне интересно, я разузнаю.

— Будь так любезна, — заинтересовалась я.

День пролетел в обычных хлопотах, но частенько я рассеянно и бесцельно устремляла взор вдаль. Вышивка валилась из рук, буквы на страницах книги расплывались. Я нехотя выслушала кухарку: Матрена советовалась насчет обеда для господ. Махнула рукой, мол, делай как знаешь. Матрена искусница в приготовлении вкусных блюд. Папенька переманил ее в былые времена из другого селения, да так и осталась у Естафьевых.

Я прошлась по дому, касаясь кончиками пальцев мебели. Провела ладонью по корешкам книг в кабинете отца. Прислонилась к книжным полкам, запрокинула голову и тяжело вздохнула. Я не готова покидать отчий дом, но такова судьба каждой девицы: следовать за мужем. Что-то принесет будущее?

С улицы раздались крики, топот ног, конское ржание. Звуки смешались в единый хаос. Я вздрогнула. Прислушалась. Бабьи стоны и причитания заставили кровь застыть в жилах. Приложив руки к груди, я боялась сдвинуться с места.

— Есения Захаровна! Барыня, горе-то какое!

На негнущихся ногах я сделала пару неловких шагов в сторону двери. В кабинет вбежала Настя, за ней стояли, утирая подолом и косынками слезы, сенные девки. С трудом я добралась до выхода и замерла в дверном проеме, опираясь рукой о косяк.

Возле телеги, запряженной одной пегой кобылой, стояли мужики с непокрытой головой. Никто не смел поднять очи и взглянуть на хозяйку. Так и стояли, понурив головы и комкая шапки.

Я бросила взор на телегу. Под рогожей угадывались очертания тела. Дыхание перехватило. Схватившись за горло, я судорожно вдохнула воздух и прохрипела:

— Кто?

Глаза выискивали среди собравшихся мужа и отца. Но ни того, ни другого среди мужиков не оказалось. У меня подкосились ноги. Настя подставила плечо, подхватила рукой за талию. Служанка отводила глаза, не в силах вымолвить ни слова, тихие рыдания срывались с ее губ.

Конский топот огласил окрестности. Во двор влетели другие участники охоты. Я охнула, завидев мужа. Василий Андреевич ловко соскочил с коня, подошел к телеге и приподнял край рогожи. Я не сводила глаз с супруга: хмурый взгляд, плотно сжатые губы. В два шага преодолел расстояние, что разделяло нас и подхватил обмякшее тело.