Есения. Две души

Глава 9

Исповедь Есении

Руки Орлова крепко прижимали к себе. Он не обращал внимания на косые взгляды прохожих. В голове мелькнула мысль, что его никогда не интересовало людское мнение. Братьев Орловых волновало только материальное благополучие.

Однако я лелеяла надежду, что на людях убивать меня не будет и выпадет шанс вновь убежать. Словно прочитав мысли, Орлов заглянул в глаза и прошептал:

— Не меня следует бояться, а Василия!

— Что же вы за люди такие? — выдохнула я.

— Уже не люди, потому и не стыдно, — усмехнулся Орлов.

— Отпусти меня! — взмолилась я громким шепотом. — Приберите к рукам земли папеньки, клянусь, оспаривать не стану! Только отпусти! Прошу!

Орлов обхватил лицо ладонями и долго, пристально вглядывался в глаза, словно старался проникнуть в потаенные закоулки сознания. Я ощутила слабость, тело дрожало, разум уплывал, ныряя в омут темных глаз Петра.

Омут... Подобно молнии, вспыхнула мысль, восстанавливая в памяти сны. Я умирала каждую ночь, тонула в водовороте, ныряя в омут. Сны, как предупреждение, взывали к чувствам и разуму, оберегали и наставляли, но я поздно поняла их значение. Я видела все, что произошло, но опоздала. Однако, я видела и то, что произойдет, и теперь готова. Я прикрыла веки, разрывая связь с Орловым. Глубоко вдохнула и смело посмотрела на Петра.

— Потрясающе, Есения! Я знал, что ты не так проста! В тебе живет невероятная сила, ты не поддаешься гипнозу, ни другому влиянию извне. Возможно, есть нечто другое, неведомое мне. Но уверен, ты не представляешь масштабов собственной силы, — воскликнул Орлов, отпустил и смотрел на меня, не скрывая восхищения. — Я прогадал, отдав тебя брату.

Слова Петра вызвали изумление, но и вселили надежду: Орлов не допустит моей смерти. Но и отпускать не входит в его планы.

— Уйдем отсюда! — Петр схватил меня за руку и потащил к коню, что стоял на привязи. — Нам есть, что обсудить и, уверен, ты голодна.

Без дальнейших объяснений Орлов усадил меня на гнедого, запрыгнул следом и пустил коня шагом. Мысли устроили лихорадочную беготню, щеки пылали. С трудом я заставила себя успокоиться, чтобы принять правильное решение. Всю дорогу я перебирала в памяти сновидения, искала верное, которое подскажет дальнейшие действия. И нашла...

Конь въехал на постоялый двор. Орлов спешился, помог спуститься и передал поводья мальчишке, который прытко подбежал и приветствовал Петра Андреевича, словно не раз прислуживал тому.

Орлов подхватил меня за локоть и увлек по лестнице на верхний этаж, минуя трактир на первом. На ходу пояснил, что владеет отдельными апартаментами на постоялом дворе, на случай пребывания в городе.

Ничего не зная о жизни братьев, глупо позволила себе поверить в то, о чем Василий имел честь рассказывать. Насколько правдивы его истории, я не ведала теперь.

— В вашем распоряжении комнаты, уборная. Горничная подаст еду и принесет свежее платье. Я надеюсь, не стоит напоминать о том, что бежать вновь бесполезно? Какой бы силой вы ни обладали, Есения, я найду вас, не сомневайтесь.

— Я – ваша пленница?

Орлов окинул меня с ног до головы, криво усмехнулся и покачал головой. Тихо вышел и притворил за собой дверь. Оставшись одна, я вздохнула полной грудью, осознавая, насколько напугал меня этот человек. Он говорил о силе и способностях, но я думала только о свободе. В обществе Орлова ощущала себя запертой в клетке под его пристальным, тяжелым взором.

В дверь робко постучали и в комнату вошла горничная, коротко объяснив, что явилась по приказу барина. Я вздохнула и безропотно приняла помощь. Тело, не привыкшее к подобным длительным прогулкам, изнывало по горячей воде, вкусной еде и отдыху. Работа у Лукерьи спорилась, не прошло и часа, как я почивала на подушках, умытая и сытая.

Позже девушка принесла свежее белье и новое платье, которое тут же подогнала по фигуре. На мой вопрос, где же барин, Лукерья ответила, что они решили отведать блюда, и Филимон лично прислуживает барину. Отпустив восвояси девушку, я опустилась на стул в ожидании Орлова.

Я успела собраться с мыслями и обдумать собственное незавидное положение. По словам Орлова, бояться мне стоило Василия, однако и Петр Андреевич имел на меня собственнические виды. Я прочно угодила в липкую паутину и, чем больше трепыхалась, тем сильнее погружалась в плен.

До слуха долетели гулкие шаги по лестнице. Приложив руку к груди, я с трудом усмирила учащенное сердцебиение. Дверь отворилась, и на пороге возник Орлов. Я боялась поднять взор и встретиться с ним взглядом, чтобы вновь не утонуть в пучине темных глаз.

— Рад видеть вас в полном здравии, Есения Захаровна, — Петр остановился напротив и мягко приподнял голову за подбородок.

Я мельком взглянула на него и потупила взор. Прерывистое дыхание предательски выдавало волнение.

— Я не причиню тебе боль, — произнес Орлов, — больше не причиню. Верь мне!

— Что вы хотите от меня? — я подняла глаза и посмотрела на Петра Андреевича.

Он провел тыльной стороной руки по щеке, коснулся губ, захватил прядь волос и пропустил сквозь пальцы. Хриплым голосом произнес:

— То, чего я хочу, вы не подарите мне, Есения. А брать силой я не намерен. Потому, остается только одно...